Читаем Черная аура полностью

— Органической пище! Слушайте, десять лет назад врачи признали меня безнадежным. Сердце. — Он ударил себя в грудь, и скарабей подпрыгнул на шнурке. — У меня уже был один приступ, после чего они посоветовали мне бросить пить и курить. Я пошел еще дальше, и отказался от холестерина. Никаких яиц, мяса, молока и масла. Много цельнозерновых злаков, свежих фруктов и овощей. И вот я, ходячий труп, здесь! — Сравнение вызвало у него приступ грудного смеха, заставив скарабея снова подпрыгивать.

— Этот необычный амулет, который вы носите. Он из обсидиана, как я понимаю?

— Ну да. Египетский скарабей. Он принадлежал Дэйву. — Лодердейл поднес его к свету и повернул. — Видите на обороте? Эти иероглифы являются своего рода проклятием. Смерть носящему или что-то в этом духе.

Возникла неловкая пауза, затем Док снова рассмеялся.

— Вы не задали очевидного вопроса. Существует ли какая-нибудь связь между проклятьем и смертью Дэйва?

— А она существует?

— Вполне вероятно. Знаете, какое-то время я носил его, думая, что это убьет и меня тоже. По крайней мере, надеялся. Но теперь ясно, что это не работает — я ношу его просто как память о сыне. Вот такие дела.

Их прервала молодая пара в куртках из оленьей кожи с бахромой. Они представились Аланом и Джейн Форстер.

— Рада познакомиться с вами, — сказала Джейн. — Только не говорите мне, мистер Фин, свой знак. Погодите. Только не говорите мне... Вы Весы. Определенно.

— Она никогда не ошибается, — вставил Алан.

— Боюсь, я Близнецы, — Фин произнес это извиняющимся тоном.

— О! Но все равно это воздушный знак. Теперь вы, Док. Вы... Вы, очевидно, Овен.

— Нет, Рак.

Джейн уставилась на него.

— Вы уверены?

— Да, — буркнул он, смеясь. — Но вы опять близко. Овен и Рак — кардинальные знаки.

— Убедились? Она никогда не ошибается, — сказал напоследок Алан, когда Джейн потащила его прочь.

— Пойдем, дорогой, я хочу попробовать с этим пианистом.

— Непогрешимость, — сказал Фин, — это еще не все.

Док кивнул.

— Верно. Сам я не интересуюсь астрологией, да и к науке охладел. Моя голова полна идей, если это звучит не слишком напыщенно. Если Джейн счастлива, угадывая солнечные знаки, тем лучше для нее. Все это как-то совмещается, все эти вещи — быть человеком, быть счастливым. И поскольку я бросил науку, я больше не беспокоюсь о том, как это все сочетается. Пусть люди верят в то, что делает их счастливыми.

— И спиритизм делает вас счастливым?

— Я должен верить в это, — сказал Док. Выглядел он серьезным, — должен верить.

Миссис Уэбб объявила, что сеанс начнется через несколько минут.

— Боюсь, я не со всеми познакомился, — сказал Фин. — Кто этот Мефистофель за роялем?

— Профессор Мерихью Хакель, психолог. Несмотря на всю свою мрачную сатанинскую внешность, он не спиритуалист. На самом деле, он отчаянный скептик. Он присоединился к обществу только из-за возможности исследовать нас.

— И миссис Уэбб не против, чтобы скептические вибрации распространялись по всей комнате для сеансов?

— Очевидно, она все еще надеется обратить его. Лично я считаю это бесперспективным. И должен признать, что он оказывает здесь разрушительное влияние. Во-первых, мы, то есть я и он, почти не разговариваем.

— Почему, если это не секрет?

— Ничего секретного. — Бывший ученый выглядел задумчивым. — Просто он считает, что я вроде Иуды в научном мире, вот и все объяснения.

— Понятно. А кто эта девушка в углу?

— Нэнси Мичи. Пойдемте, я вас познакомлю. — Он окликнул ее, когда они приблизились, но спящая девушка не пошевелилась; глаза ее оставались закрытыми.

Она не была красива, как и большинство женщин прерафаэлитов, но обладала дивным очарованием призрака: чахоточная фигурка с прекрасными волосами. Ее лицо было наполовину затенено кудрями каштанового великолепия, щека покоилась на руке, а рука вытянулась вдоль изящного изгиба подлокотника дивана. Длинное голубое платье с тусклыми вкраплениями прозрачной зеленой ткани струилось по подушкам, словно повинуясь кисти прерафаэлитов. Ее голая грязная ступня с рубиновым кольцом на пальце была последним штрихом элегантности.

— Нэнси? — Док коснулся ее плеча, и она склонилась вперед, лицом вниз. — Нэнси!

Прямо как в кино, подумал Фин и посмотрел на ее спину в поисках рукояти украшенного драгоценными камнями стилета. Нэнси вздохнула и сделала несколько скребущих движений.

— Переживает ужасные часы, — объяснил Док, — как вы, должно быть, заметили по ее запавшим глазам с настоящими темными кругами. Нэнси, проснись.

Тем не менее, подумал Фин, обеспокоенным Док не выглядит.

Нэнси застонала, выпрямилась и начала чесать колено.

— Мы готовы начать, — сказала миссис Уэбб.

Девушка молча поднялась и прошаркала к двери. Остальная группа, возглавляемая этим лунатиком, покорно пересекла холл и вошла в комнату для сеансов.

Это был хорошо сохранившийся, отделанный панелями обеденный зал с круглым столом и тусклой люстрой. Когда все расселись, миссис Уэбб дала указания.