Читаем Через три войны полностью

Наши войска уходили за Днепр на участке от Никополя до Херсона. Ширина реки здесь в среднем составляет около двух километров. Понтонно-переправочного имущества у нас было мало. Его хватало лишь для того, чтобы соорудить легкие паромы. Срочно изыскивались местные средства. Для переправы использовали буксирные катера, пароходы, баржи и плавучие пристани Днепровского речного пароходства. Строжайший расчет каждой минуты, четкая организация погрузки и выгрузки, круглосуточная работа буксиров позволили к утру 22 августа переправить основную часть войск на восточный берег Днепра.

Особенно трудно при форсировании пришлось кавалеристам. Кроме орудий и транспорта надо было переправить около девяти тысяч лошадей. 9-я кавалерийская дивизия погрузила лошадей на баржи, но 5-я кавалерийская дивизия барж не имела, и ее лошади преодолевали Днепр вплавь. Правда, остров посреди реки облегчал переправу: давал возможность передышки. Но поднявшаяся после взрыва плотины вода грозила затопить остров и его временных обитателей. Лишь выдержка и смелость кавалеристов спасли положение: переправа дивизии прошла без больших потерь.

Спасибо армейским и фронтовым саперам, понтонерам и командам днепровских пароходов, которые самоотверженно трудились, организуя переправу наших войск через Днепр в незабываемые августовские дни 1941 года!

Измотанные тяжелыми отступательными боями, под непрерывной бомбежкой, артиллерийским и минометным огнем, цепляясь за каждый клочок земли, отбивая яростные атаки подвижных соединений немцев, наши 18-я и 9-я армии отступали за Днепр.

Часто возникавшая необходимость вести бои с перевернутым фронтом еще больше осложняла обстановку. Армиям трудно было создавать нужное оперативное построение и налаживать непрерывное четкое управление. Но даже в этих условиях советские воины наносили врагу большой урон.

Мы отошли за Днепр. Горько, невыносимо больно было сознавать, что обширная территория на правобережье - в руках врага. Но мы знали, что вернемся сюда, что гитлеровцы заплатят нам за все злодеяния.

В своем дневнике генерал Гальдер писал: "Общая обстановка показывает все очевиднее, что колосс России был недооценен нами... Русские выигрывают во времени..."

Немецкий генерал был прав. Мы выиграли семьдесят суток, два с половиной месяца, остро необходимых стране и армии для дальнейшей мобилизации сил.

Однако в первые месяцы войны не осуществились наступательные предначертания и нашей стратегии.

На мой взгляд, одной из причин этого была неподготовленность приграничных округов к отражению внезапного удара, общность постановки задач войскам и их несоответствие конкретно сложившейся обстановке в июне - июле 1941 года.

Я не склонен сгущать краски, рисовать начальный период войны как сплошную цепь наших неудач и ошибок.

Но отступление от границ под бешеным натиском долго готовившегося к разбойничьему нападению врага стоило нам немалых жертв.

Тем выше заслуга советского народа, нашей армии, сумевших не только остановить продвижение немецко-фашистских войск на восток, но в конце концов и разгромить их, освободить от фашистского гнета многие европейские государства.

В предгорьях Кавказа

В первых числах февраля в Донбассе стояла сравнительно ясная погода. Снежные метели утихли. В Старобельске на аэродроме меня ждал самолет, предоставленный в мое распоряжение С. К. Тимошенко. Мы вылетели утром и в полдень благополучно приземлились в Минеральных Водах. Дальше предстояло лететь над Махачкалой, вдоль побережья Каспийского моря до Баку. На это ушло бы несколько лишних часов, но мне дорога была каждая минута.

- А не махнуть ли напрямик, кратчайшим путем, через Главный Кавказский хребет? - предложил я шеф-пилоту. Он оказался человеком смелым - согласился лететь но незнакомой трассе, не имея метеосводки.

...Под крылом самолета виднелись фантастические очертания гор изломанные линии склонов и вершин, беспорядочное чередование светлых и темных пятен, ослепительное сверкание снежных шапок.

Горы, как и море, располагают к размышлениям. В полете я задавал себе один и тот же вопрос - чем вызвано решение Ставки спешно перебросить меня в Закавказье? "Немедленно, самолетом" - ведь так и было сказано в директиве. Что там случилось? Может быть, неспокойно на границе с Ираном или Турцией? "Неужели война придет и сюда?" - подумалось мпе. Невольно вспомнилась встреча с И. В. Сталиным при моем назначении на должность командующего ЗакВО в 1938 году. Напутствуя меня, он говорил:

- Тщательно готовьте войска. Возможно придется действовать в очень сложных условиях.

В 1939 году, когда после освободительного похода в Западную Украину я приехал в Москву и был принят И. В. Сталиным, он снова спрашивал о состоянии войск ЗакВО.

Вспомнив это, я стал смотреть на горы не как на одно из чудес природы, а так, словно вылетел на рекогносцировку местности.