Читаем Через лабиринт полностью

- Значит, штука такая... Товарищ судебно-медицинский эксперт заключает, что смерть наступила в результате отравления бытовым газом около часу ночи. - Он глянул из-под очков на Глеба. - В момент смерти умершая находилась в состоянии опьянения, что подтверждает и пустая бутылка из-под "Московской" водки на столе. Вот это, значит, будет первая картина. То есть женщина выпила и отравилась. Но нас интересует, зачем или, так сказать, умышленно или неумышленно все произошло...

Следователь обвел всех взглядом, как бы призывая оценить трудность задачи, и опять откашлялся:

- Известно, что самоубийцы обычно пишут записки, то есть поясняют причины. У Дубининой таковой обнаружить не удалось. И еще одна закавыка. Положение трупа, поза, так сказать. Позвольте представить фотоснимки. Спит человек - и все. На самоубийцу не похоже. Когда человек умирать собирается, он так спокойно лежать не будет.

"Верно", - отметил про себя Мазин, разглядывая снимок.

- Вот и получается вторая картина, так сказать, вступающая в противоречие с версией самоубийства. Но, с другой стороны, окна все, несмотря на жару, были закрыты и даже шторы опущены. Выходит, подготовка была, а это, в свою очередь, противоречит версии несчастного случая.

- А убийства вы не предполагаете? - спросил Волоков.

- Рассмотрена и такая возможность, но... - Васюченко развел худыми руками, - соответствующих фактов не обнаружено. Мы не нашли следов пребывания в доме посторонних людей. И опять, так сказать, главный вопрос - кому выгодно? В доме ничего не взято, то есть версия ограбления отпадает. Неизвестно нам и о какой-либо вражде, предполагающей месть по отношению к пострадавшей.

- Какой же все-таки ваш вывод?

Но Мазин не дал ответить:

- С выводами спешить не следует. Матвей Кириллович объективно восстановил внешнюю картину смерти Дубининой, но, возможно, не все следы удалось сразу обнаружить. Я хочу и сам взглянуть на место происшествия.

- Мы предполагали, что это потребуется, Игорь Николаевич, - сказал Волоков. - Все в доме оставлено на своих местах.

- Вы не нашли там какие-нибудь письма?

- Все бумаги в комоде, в верхнем ящике.

- Благодарю, Дмитрий Иванович. А чем занимается Кравчук?

- Кравчука держим под наблюдением.

- Смотрите не провороньте. Думаю, что он понадобится. И еще два вопроса к вам, Матвей Кириллович. Первый. Соседка, кажется, нашла дверь незапертой. А какой замок в доме Дубининой?

- Замок нестандартный. Видно, делался по специальному заказу.

- Можно было захлопнуть дверь без ключа?

- Нет, без ключа нельзя, но ключ, собственно, торчал в замке с внутренней стороны.

- Вы хотите сказать, что, если бы выходивший из комнаты хотел запереть за собой дверь, он мог бы воспользоваться ключом?

- Именно так.

- Прекрасно. И второй вопрос. На столе находились бутылка из-под водки и один стакан. Бутылка пустая?

- Пустая.

- И никаких следов второго стакана? Ни в кухне, ни в буфете?

- Нигде.

- На стакане, разумеется, отпечатки пальцев только Дубининой?

Васюченко потер переносицу, приподняв очки:

- Об этом я хотел особо, Игорь Николаевич. Дело в том, что на стакане мы вообще не обнаружили отпечатков пальцев.

- Вот как?

- Но использовался он наверняка.

- Очень интересно, - сказал Мазин. - Если позволите, мы попозже уточним детали. А пока я, с вашего разрешения, прогуляюсь немного, подышу целебным воздухом.

Но ушел он не сразу. Задержался с Волоковым. Когда они остались вдвоем, капитан достал пачку сигарет, однако, заметив осуждающий взгляд Мазина, засмеялся:

- Простите, Игорь Николаевич, забыл совсем, что вы принципиальный противник...

- Курите, курите. Вы же у себя дома. Или все еще видите во мне начальника?

- Не без того. Понагнали на меня страху в свое время. Как вспомню ваши проработки. "Бессмысленное и вредное занятие!"

- И все-таки не в коня корм оказался.

Они посмеялись.

- Так что же, Дмитрий Иванович, по-вашему, произошло с Дубининой?

Волоков положил на край пепельницы сигарету.

- Честно?

- Только так.

- Не знаю, Игорь Николаевич. Так уж сложилась жизнь Дубининой, что произойти с ней могло все - и несчастный случай, и самоубийство, и самое трагичное - убийство. Я знал ее немного.

- Расскажите.

- Во время оккупации, когда она в городской управе работала, меня хотели угнать в Германию. Мальчишкой я был... Дубинина выручила. Пошла к бургомистру... Мать потом ей сала принесла, яичек, отблагодарить хотела, но та не взяла. Был такой случай. Но он к нынешней истории отношения не имеет.

- Почему? Характеризует человека.

- Отчасти, Игорь Николаевич. Та Дубинина была другая. Не думаю, чтоб она сейчас стала кому-нибудь помогать. Укатали сивку крутые горки. Форточки открывать любила, а вот душу ни-ни. Замкнуто жила, в себе.

- Могли у нее быть сбережения, ценности?

- Ходили тут сплетни, что не все отец ее увез, остались вроде драгоценности у матери. Но я думаю, это неправда.

- А стремление покончить с жизнью могло быть?

- Могло.

- И несчастный случай мог быть?

- Конечно. Выпила перед сном, повернула ручку, да не ту или не туда.

- А окна закрытые, а шторы? Зачем? Мы полагаем, чтобы газ не выходил. А может быть, с другой целью?