Читаем Через лабиринт полностью

- Валерий, мне очень некогда! Спешу на вокзал. Все, что у вас есть, выкладывайте по пути. Ясно?

- Так точно, - ответил Брусков, но не с солдатской четкостью, а пробормотал еле слышно, устыдясь собственной лихости. - Понимаете, Игорь Николаевич, мне неудобно, что я вас отвлекаю. У меня, собственно, сущая ерунда. Вы, может быть, даже смеяться будете.

- Валерий, на реверансы нет времени.

Брусков глянул на невозмутимого шофера: "Будут смеяться!" Но что оставалось делать?

- Понимаете, Игорь Николаевич, я хочу написать о Розе Ковальчук. Поэтому я взял у Майи папку с материалами. Домой взял.

- Что именно вы взяли?

- Да ничего особенного. Просто перепечатанные на машинке материалы. Из областной газеты. О процессе над фашистами и предателями в Береговом в сорок четвертом. Там казнили семерых фашистов.

- Не помню этих материалов.

- Да вы их и не видели. Я их взял еще до вашей поездки в Береговое.

Мазин повернулся так резко, что Брусков даже потеснился в угол.

- Нет, нет, Игорь Николаевич, там ничего интересного нет. Вот они, посмотрите сами...

И Валерий, быстро расстегнув портфель, достал несколько сшитых листков.

"Смерть фашистским убийцам!" - прочитал Мазин заголовок и под ним в скобках: "Газета "Южная правда" от 16 октября 1944 года".

- Если тут нет ничего интересного, зачем вы привезли мне эти листки? - спросил Мазин, бегло проглядывая бумагу и не находя действительно ничего нового.

- Вы только не смейтесь. Чепуха, конечно, но тут не хватает одной странички. Видите, третья, а потом сразу пятая.

Да, страницы в самом деле не хватало, и это было заметно не только по нумерации. Обрывки бумаги остались на сшиве.

- Любопытно.

- Вот и мне показалось. А Майя говорит, что материалы читал Стояновский. Раньше все страницы были на месте.

- Вы полагаете, что вырвал листок он?

- Может быть.

- Значит, нужно узнать, что было на этом листке. Майя не помнит?

- Помнит. Но я достал точный текст. Взял в библиотеке подшивку газеты за сорок четвертый год.

Мазин улыбнулся, а подбодренный Брусков уже совал ему в руки новый листок.

- Я показывал Майе. Она говорит, что это самое.

- Ого, вы уже целое расследование провели. Результат?

Брусков покачал головой:

- Неутешительный. Непонятно, зачем понадобился Стояновскому этот листок. Я думал, думал, идти к вам или нет, а потом все-таки пошел. Может быть, вы лучше разберетесь.

- Может быть. Но если даже листок понадобился ему, чтобы вытереть авторучку, вы поступили правильно. Спасибо, Валерий.

XIII

- Я считаю, что Кравчук должен быть арестован. Это опасный и дерзкий преступник, - сказал Козельский.

Мазин молча кивнул, но так, что нельзя было понять, согласен он с предложением своего помощника или только принимает его слова к сведению. Горячность Вадима была ему понятна. Он чувствовал известную вину перед Козельским. Нельзя было вместе с ним ездить к Кравчуку. Мазин поступил прямолинейно и ошибся. Но все-таки поведение Кравчука еще не давало оснований для ареста. Ведь они до сих пор не знали, где находился Кравчук после отъезда из Москвы.

Разговор шел в большом, с высоким потолком кабинете Волокова. Из окна виднелась желтоватая от восходящего солнца снежная вершина, напоминавшая Мазину большой кусок подтаявшего сливочного масла.

"Старею я, - подумал он. - Исчезает романтическое восприятие".

- А что Дмитрий Иванович скажет? - Мазин повернулся к Волокову.

Тот сидел за столом с двумя новенькими цветными телефонами.

- Задержать его, пожалуй, можно. Но причастность к смерти Дубининой под большим вопросом. Вот если вы докажете, что он покушался на вашу жизнь... - Волоков посмотрел на Козельского.

- Я не говорил, покушался. Но я уверен, что напасть ему помешало только случайное появление курортника.

- Не вовремя он появился. - Мазин чуть улыбнулся. - В случае нападения картина была бы яснее.

- Особенно мне! - Медицинский эксперт Глеб громко рассмеялся.

Козельский глянул на него с неприязнью.

- Ну, ну, Вадим! Не такие уж мы кровожадные. Просто аргументы ваши пока что слишком эмоционально окрашены. На вас действует Кавказ - абреки, кровная месть...

- По-вашему, Дубинину абреки отравили?

- О Дубининой нам расскажет Матвей Кириллович.

Васюченко, который терпеливо дожидался своей очереди, поправил очки на переносице и откашлялся:

- Картина, товарищи, так сказать, получается двойная. С одной стороны, ясная, но если постараться вникнуть, то не совсем...

Волоков переглянулся с Мазиным, будто поясняя, что на слог Васюченко обращать внимания не следует: все равно он дело скажет. Мазин понял. Козельский усмехнулся. Глеб, вытянув длинные, в узких зеленьгх брюках ноги, рассматривал носки туфель.

Васюченко еще раз откашлялся: