Читаем Череп императора полностью

Внутри храма имеется алтарная статуя Будды Шакьямуни, стены увешаны буддийскими иконами, выполненными на ткани. В дацане живут и служат бурятские монахи и послушники. Их наставником является тибетский лама-геше (доктор богословия), под руководством которого они изучают тибетский язык и священные буддийские книги.

В дацане ведутся ежедневные утренние службы и проводится шесть праздничных хурулов в год. Праздничные службы могут длиться целый день, поэтому для прихожан было построено небольшое кафе.

7 Тибетские священные буддийские книги представляют собой нескрепленные листы, уложенные в стопки и обернутые шелковой тканью. Текст напечатан методом ксилографии.

Михаил Окунь

«Кровавая Мэри» по-ирландски

Probably, I’ve got nothing… but it’s more, than you’ve got ^[5].

Группа «U-2», альбом «Joshua Tree».

1

«Жирный, непроглядный мрак давил на нее, в горле стоял липкий комок ужаса. Она знала — с минуты на минуту произойдет нечто непоправимое, но остановить происходящее она уже не могла.

Мужчина, взгляд которого она ощущала на своей спине, увязался за ней еще у метро. Сперва она решила, что это ей только кажется, и свернула на уходящую в сторону улицу. Потом на другую, третью, четвертую… Мужчина не отставал. Когда она наконец огляделась вокруг, то обнаружила, что оказалась в абсолютно незнакомой части Лиговки. Мрачный индустриальный район, зияющие чернотой пустые окна. И только гулкие шаги за спиной.

Все произошло быстро, слишком быстро для того, чтобы она успела хоть что-нибудь предпринять. Мужчина рванулся к ней, она попыталась побежать, поскользнулась и рухнула на землю. Он бросился на нее и прижал к земле всей тяжестью тела. Она пыталась кричать, но из горла вылетал лишь хриплый стон.

— Все! — засмеялся он ей прямо в лицо, обдав запахом гнилых зубов и дешевого алкоголя. — Ты покойница! Но сперва…

Он отбросил полу плаща, и только тут, замерев от ужаса, она увидела, что…»

На моем редакционном столе зазвенел телефон. Местной связи. Тьфу ты! — чертыхнулся я про себя и снял трубку.

— Але, — сказал я.

— Илья Юрьевич? — поинтересовались в трубке. — Это Степашин, ваш редактор.

Главный редактор моей газеты Виктор Константинович Степашин начинал свою карьеру как комсомольский работник, и с тех пор у него сохранилась выспренная манера говорить о себе в третьем лице — «это ваш редактор», «по мнению нашего редактора» и даже так — «давайте будем с уважением относиться к нашему редактору».

Я зло посмотрел на недописанное предложение, мерцающее на экране компьютера, и буркнул:

— Слушаю вас, Виктор Константинович.

— Не могли бы вы зайти ко мне в кабинет? — вежливо сказал редактор. — Нет, ничего не случилось. Вернее, ничего серьезного… Минут через пять-семь, хорошо? Жду вас.

Я положил трубку, откинулся в кресле и перечитал фразу, зеленеющую на мониторе. На чем мы там остановились? «Замерев от ужаса, она увидела…»

Что именно увидела женщина и чем вообще закончилась вся эта история, читатели моей газеты так, похоже, никогда и не узнают. Зараза он все-таки, этот уважаемый редактор. Вечно появляется в самый неподходящий момент…

Я выбрался из-за стола, похлопал по карманам, отыскивая пачку «Лаки Страйк», и закурил.

За окнами серела осенняя Фонтанка.

Тоска…

Сегодняшний день начался с того, что прямо с утра мне, похмельному, с трудом соображающему, что к чему, позвонил дружок-собутыльник, редакционный ловелас и ведущий спортивный обозреватель города Леша Осокин. Чуть не плача он сообщил мне, что все — доигрался.

Когда я наконец выяснил, в чем же состоит суть случившегося, то хохотал чуть не до судорог. Обратившись в пятницу вечером в районный кожно-венерологический диспансер по поводу рези при мочеиспускании, собутыльник, ловелас и обозреватель узнал: то, что должно было произойти, — произошло. Результаты анализов показали: в мазке Леши присутствуют злые и коварные микробы гонококки. Проще говоря, какая-то из необъятного числа осокинских подружек наградила-таки его неприличным заболеванием, и теперь с диагнозом «острая гонорея, сопровождаемая хронической формой трихомоноза» он отбывал на лечение в городскую больницу № 6. А читатели нашей газеты как минимум две недели должны были черпать новости спорта со страниц других газет.

Так началось сегодняшнее утро. Денек выдался утру под стать. Одно слово — понедельник. День, как известно, тяжелый. Полдня я вылавливал в коридорах городской прокуратуры следователя, который обещал сообщить мне подробности поимки серийного убийцы с Лиговского проспекта. Ближе к обеду следователя я наконец выловил, но сколь-нибудь внятного рассказа от него так и не добился. Так что запланированное в завтрашний номер художественное повествование под рубрикой «Ужасы ночного города» давалось мне теперь потом и кровью. А сейчас плюс ко всему я еще и зачем-то понадобился редактору.