Читаем Чемпионы полностью

— Вот именно, Стасик, или, как меня сейчас все называют, Стас. — Он хитро подмигнул: — А я всё–таки не послушался тогда вас и тренировался. К чемпионатам не готовился, но здоровье закалил. А это в нашей, далеко не спортивной борьбе — ох, как нужно!

— Ну, а где Леонид Арнольдович?

Лицо Стаса помрачнело:

— Погиб смертью храбрых. Два года назад.

— Как жаль, — сказал Никита. — Хороший был человек.

Стас нахмурился:

— Что ж делать — война. Вот только мать жалко и сестрёнок.

Никита подождал и после паузы спросил:

— Вот вы Коверзнева вспомнили. Не знаете, что с ним?

— Ну, как же. Он на фронте. Заработал полную грудь орденов. Я могу вам дать адрес его жены.

— Он женился? — недоверчиво спросил Никита, удивляясь, как Коверзнев мог забыть Нину. — А она кто?

— Да что вы, разве не знаете? Помните знаменитую укротительницу львов Нину Джимухадзе? Потом она ещё с братом…

— Коверзнев женился на Нине? — задумчиво покачал головой Никита. Подумал почему–то грустно, а не обрадованно: «Этого хотел Ефим Николаевич». Сказал: — Я разыскивал Нину Джимухадзе, но не отыскал.

— Боже мой! Да она же носит фамилию Коверзнева. — Стас полистал записную книжку. — Вот, записывайте её адрес… А теперь в двух словах: где вы сейчас?

— Охтенская пехотная команда.

— Рядом с Выборгской стороной? Это замечательно! Выборгская сторона — это Сент — Антуанское предместье революционного Петрограда! А сейчас, товарищи, личные дела побоку. Вы никогда не догадаетесь, Никита Иванович, зачем вы нам понадобились.

— Предполагаю, — сказал Никита. — И сразу отвечаю: рабочие капсульного завода выступят на защиту Петрограда с винтовками в руках.

— Эх! — воскликнул Стас. — Да в руках нашей партии есть не менее действенное оружие, чем винтовки. Это — большевистское слово. Мы должны выехать навстречу солдатам и раскрыть им глаза на то, зачем их бросают на Петроград. Корнилов — этот Кавеньяк русской революции — понимает, что одними георгиевскими кавалерами и женскими батальонами не возьмёшь революционного города. И на русских солдат, которые откажутся стрелять в своих братьев, он не надеется. Он рассчитывает взять нас руками казаков и горцев. Именно для этого он снял с фронта конный корпус генерала Крымова. Корнилов мечтает задушить пролетарский Петроград руками черкесов, осетин, ингушей. Наша задача — объяснить им, что их снова, как при царе, бросают на расправу с революционным народом. Киров — в Москве, а мы здесь готовим делегации. В них должны войти представители всех национальностей.

— Но я‑то русский, — развёл руками Никита.

— А вы что? Думали, что мы вас будем гримировать и обучать осетинскому языку? — подмигнул Стас и шутливо ткнул его пальцем. — Нет, дорогой Никита Иванович, в Петроградском Совете более умные люди, чем вы предполагаете. За прошедшую ночь уже сформировано несколько делегаций, сегодня они выезжают навстречу Крымову. Но нам нужны осетины. Десятки Лидиных подруг, — он кивнул на девушку, которая полулежала на постели, внимательно слушая его, — всю ночь изучали адреса горцев, проживающих в Петрограде. Ну–ка, вспомните, кого вы знали из осетин по довоенному цирку?

Никита лихорадочно вспоминал. Перед его глазами проходили французы, немцы, итальянцы…

— Ну, ну! — торопил его Стас. — Напрягите память. Я вам могу подсказать, но мне интересно знать, нет ли у вас среди них близких друзей?

— Робине Хасаев? — нерешительно сказал Никита. — По — моему, он осетин, только выдавал себя за француза.

— Такого сейчас нет в Питере, — покачал головой Стас.

— Казбек — Гора, его настоящее имя Темир Булат…

— Такого тоже нет. Ну а жокея Хаджи Мурата вы не знали? — с надеждой спросил Стас.

— Хаджи Мурат? Был такой борец…

— Его фамилия Гагиев. И не борец, а наездник… Только его адрес мы смогли найти.

— Не знаю, — виновато ответил Никита.

— Ну и чёрт с ним, что не знаете! — воскликнул Стас. — Вот вам партийное поручение: сейчас же отыскать этого Гагиева и уговорить его завтра утром выехать в «дикую дивизию» в составе делегации. Вы поедете вместе с нами и будете нашим посредником. Без осетина мы не обойдёмся. Известно, что многие из них не знают русского языка и не поймут ни одного нашего слова. Вот вам примерный текст обращения к горцам.

Не дожидаясь, когда Никита запишет адрес, Лида сказала с улыбкой Стасу:

— Надеюсь, в этом выступлении не будет никаких кавеньяков и сент–антуанских предместий?

— Не будет! — весело пообещал Стас. — Всё будет доходчиво и даже в восточном духе… Ну а в своей–то квартире ты разрешишь называть тебя фурией революции?

— Что ж с тобой делать? Называй, — улыбнулась она. А когда Стас, обо всём договорившись с Никитой, ушёл, объяснила, оправдывая его: — Помешан на французской революции, — и добавила: — Ему будет очень интересно послушать твои рассказы о Франции.

— Он, наверное, от отца о многом наслышан, — скромно сказал Никита.

Не ответив, она поманила его рукой и, когда он присел на краешек кровати, попросила: