Читаем Чемпионы полностью

В углах комнаты сгущались сумерки, постепенно заполняя всю комнату; резко вырисовывался квадрат окна; над крышей соседнего дома высыпали звёзды; город притих, — казалось, его обложили ватой. Никита осторожно откинулся на пол, но не спал — думал о неожиданно выпавшем на его долю счастье.

— Никита, — позвала из темноты Лида.

— Я здесь, — отозвался он еле внятно.

Она опустила руку с кровати и отыскала его лицо. Заговорила вполголоса:

— Существует миф Платона, будто мужчина и женщина были когда–то единым существом… Потом они оказались разделёнными, одна половина стала женщиной, другая — мужчиной, и каждый из них был обречён искать потерянную половину… Так они и живут, и ищут друг друга в большом враждебном и злом мире… Как хорошо, что мы нашли друг друга именно тогда, когда враждебный нам мир расползается по швам.

— Да, — сказал он, удивляясь, что думал почти о том же. А она продолжила совсем его словами:

— Ещё недавно мне было всё равно, есть ты на свете или нет, а сейчас для меня самое важное — о чём ты думаешь, чего ты хочешь, что ты делаешь… И разве не чудо, что я думаю, делаю и хочу именно то же?.. И какое счастье, что другие девушки не разглядели и не перехватили тебя у меня… А вдруг перехватили? Ведь я же ничего не знаю!..

Лида ужаснулась своему предположению и торопливо склонилась, вглядываясь в его лицо, освещённое тусклым светом улицы.

— Ты что? — спросил он полусонно.

— Никита… — сказала она нерешительно. — Скажи… — Она застенчиво замолчала. — Никита… Скажи, ты любил кого–нибудь до меня?

Не открывая глаз, он покачал головой.

— Нет.

— Но ведь… — начала она так же застенчиво. — Но ведь… борцы… Они, как моряки, ездят… Говорят, у матроса в каждом порту жена…

— У меня не было, — сказал он, счастливо улыбнувшись.

— Ну а ты целовался до меня? — спросила она нерешительно и судорожно вздохнула.

Ему стало стыдно, и он многое бы дал, чтобы не признаваться.

— Зачем тебе? — спросил он.

— Скажи, это очень важно.

— Да…

Раскаяние раздирало Никиту, но Лида неожиданно произнесла:

— Ну и пусть, — и тихо засмеялась, коснулась нежно губами его лба. — А теперь спи, вот тебе подушка.

Он затих. Самые разные мысли кружились в его голове. Как всё сразу изменилось в его жизни!..

Днём, с направлением гарнизонного солдатского комитета, он попал в Охтенскую пехотную команду. Команда несла охрану порохового, мелинитового и капсульного заводов и полностью была революционной. После ежедневных споров в запасном полку, после напряжения и хлопот Никите показалось здесь до неправдоподобности мирно и спокойно, и он даже обиделся, что его оторвали от борьбы. Лиде стоило больших трудов доказать ему, что охрана заводов и складов со взрывчатыми веществами чрезвычайно важна, так как скоро наступят такие времена, когда Корнилов попытается их забрать в свои руки или, в крайнем случае, взорвать. Никита не был уверен, что всё это так, но не стал спорить, тем более что свободное время, а иногда и поручение забрать газеты и листовки у Лиды, куда их приносил солдат–самокатчик, позволяли ему часто с ней видеться.

Он терпеливо шагал по шпалам Ириновской железной дороги и поворачивал через Охтенское кладбище к Неве, где у впадения в неё речки Охты, напротив верфи, дежурил мальчишка — лодочник, и, причалив у Калашниковской набережной, направлялся мимо бумагопрядильной фабрики на Большую Болотную к Лиде. Днём у неё всегда кто–нибудь был. Лидины друзья встречали Никиту как своего и ничего от него не скрывали. Больше всего теперь говорили о заговоре Корнилова. Готовясь к его отпору, создавали рабочие дружины. Обучение одной из них поручили Никите.

Однажды в комнату стремительно ворвался молодой человек, совсем ещё мальчик, в кожаной потёртой тужурке и, протягивая Никите руку, заговорил шумно и звонко:

— Здравствуйте, Никита Иванович! Как я рад, что меня не обманули! Говорят, поезжайте к Зарубиной, там встретите Уланова! Вы нам вот так нужны! — он провёл ладонью по хрупкому, почти девичьему горлу.

Никита не удивился — он теперь всегда был кому–нибудь нужен, — только подумал: «Откуда этот мальчик знает моё отчество?»

А юноша уже тряс Лидину руку, приговаривая:

— Здравствуйте, фурия революции! Как всегда, лезешь в самое пекло? Хватит валяться, поправляйся скорее! Он тут же обернулся к Никите: — Не узнаёте меня?

Никита нерешительно развёл руками, гадая, на кого был бы похож этот юноша, если сбрить чёрный пушок с его лица. Девушка, настоящая девушка, только щёки по–мужски ввалились от голода и недосыпания.

— Художника Безака помните? Вы ещё приходили к нему с Коверзневым…

— Да как же! — обрадовался Никита. — Мы с вами в Испании вместе были. Он меня там по музеям таскал…

— Ну, так я его сын. Помните, вы ещё сказали, что французская борьба — дело серьёзное, и намекнули, что она мне не по плечу.

Никита смутился, но, видя открытую улыбку, рассмеялся:

— Так вы, значит… Стасик?