Читаем Чемпионы полностью

— Боже мой, с виду, как люди, а на деле звери. — Она поцеловала мальчика в лицо. — Крошка ты моя, я буду любить тебя!

Эти слова выдавили из глаз Михаила слёзы благодарности. Чтобы скрыть их, он поспешно достал папиросу и закурил, но не удержался — тут же выбросил её и погладил Ирину по волосам.

Она вздрогнула от ласки, на которую давно стал скуп Михаил, и замерла, доверчиво прижавшись к нему. А он, радуясь, что всё разрешилось так удачно, сказал:

— Ты не тужи, я выпишу тебе аттестат на все деньги… Проживёшь…

Она грустно посмотрела на него и неожиданно заплакала. Проговорила сквозь всхлипывания:

— Зачем ты так? Разве дело в этом? Пойми: ведь у меня не будет ни одной секунды без мысли о тебе. Ах, боже мой, ты всё время ходишь под смертью!

— Перестань, — сказал он, продолжая ласкать её пышные волосы. — Всё будет хорошо. Когда приеду к тебе, ты меня встретишь сразу с двумя сыновьями.

Он нежно прикоснулся ладонью к её животу. Ирина смущённо и благодарно подняла на него глаза и, задержав его ладонь, прошептала:

— Послушай, он, по–моему, шевелится уже, — вдруг снова заплакала. — Боже мой, за что мне разлука с тобой? Ведь я ни одной ночи не буду спать спокойно…

Он снова притянул её к себе.

— Ну, будет, будет… Зачем всё преувеличивать?.. Не каждого убивают на войне… Вот и сегодня, видишь, я остался цел и невредим, а бой был не из лёгких.

Перед его глазами возникло размозжённое лицо водителя — Серёги Самохина, друга, с которым они прошли десятки боёв… Не дай бог, если кто–нибудь скажет Ирине, что сегодня подбили их танк…

Пряча от неё глаза, он проговорил:

— Сейчас уж у тебя нет причин отказаться от эвакуации, поезжай сегодня же да береги наших сыновей…

— Хорошо, — сказала она покорно, склоняясь над малышом. И когда в комнату с шумом ворвалась подруга, Ирина предупредила её сердитым шёпотом: «Тише!» А подруга, выслушав рассказ Михаила о мальчике, произнесла торжественно:

— Миша, вы родились в сорочке. Какая другая девушка взяла бы этого сироту, да ещё когда ждёт своего ребёнка? — Потом оглядела Михаила оценивающим взглядом и произнесла со вздохом: — Впрочем, и у Иринки неплохой вкус — знала, кого выбирала… Стройный, сильный… Это в наш интеллигентный век такая находка…

— Ты бы хоть сегодня оставила свои шуточки, — раздражённо одёрнула её Ирина.

— Это не шуточки, — тоскливо отозвалась та и, снова перейдя на торжественный тон, произнесла: — Да, да, Миша! Не бросайте Ирину, это такое чудо!

— Да как же я её брошу? — сказал Михаил.

— А! — махнула та рукой. — На войне мужчины часто идут на любовь бездумно и так же бездумно бросают нас…

— Может быть… Но у нас с Ириной будет ребёнок.

Она посмотрела на Михаила с любопытством и спросила с грустной усмешкой:

— А разве это удерживало хоть одного мужчину?

— По–моему, да… — произнёс Михаил.

Она рассмеялась звонко и, увидев, как Ирина испуганно замахала на неё руками, зажала рот ладошкой, подошла к Михаилу, взъерошила его гладкие жёсткие волосы и проговорила:

— Вы наивный, неисправимый человек! Поцелуйте меня на прощание, мне надо бежать. Привет Ванюшке с Сергеем. И берегите себя, не вздумайте попадать на мой операционный стол.

Михаил уселся на краешек кровати, посмотрел на забывшегося в сне малыша. Подошла Ирина, прижалась щекой к щеке. Он притянул её на колени, погладил её плечи.

Ирина прикрыла глаза и замерла под его рукой, прошептала:

— Ты балуешь меня, а я стала таким уродом… Какой ты ласковый!.. С ума сойти! У меня, по–моему, будет двойня — с такого муженька станется, — и, погладив щетину на его щеке, добавила: — Вот и составится как раз танковый экипаж: сразу трое сыновей.

Обнимая её, Михаил осторожно приподнял рукав комбинезона и посмотрел на часы. Нужно было возвращаться.

Ирина заплакала. Он ещё раз молча погладил её по волосам, склонился над спящим мальчишкой и, не оборачиваясь, вышел на улицу. Невесть откуда взявшаяся тучка прикрыла солнце, но было по–прежнему знойно, и жёлтая пыль продолжала висеть в воздухе. Горизонт грохотал; урча, пролетела эскадрилья наших бомбардировщиков.

Михаил помчался на сумасшедшей скорости, притормаживая в заторах и снова обгоняя стремящиеся к фронту грузовики и пушки.

Самые разные мысли кружились в его голове, пока одна из них — об Ирине — не заслонила остальные. Связь с Ириной, несмотря на то, что зашла так далеко, казалась ему случайной, может быть, потому, что родилась легко, а он никогда не дорожил в жизни тем, что доставалось без труда. И вдруг… Этот ребёнок–сирота связал его с ней, кажется, крепче, чем тот, которого она носила под сердцем, — он помог увидеть её душу. И Михаил понял, что, если бы ему понадобилось выдумывать женщину, он лучше, чем Ирина, придумать бы не смог.

Удивительное спокойствие охватило Михаила. Он сбросил газ, поехал медленнее. Поле перед деревней, которую они сегодня отбили у немцев, выгорело дочерна; в лощине дымила подбитая трёхтонка… Подле их танка хлопотали люди. Михаил поговорил с ними, попытался найти комбата, но, так и не найдя, опустился на траву рядом с Ванюшкой; будить его не стал, хотя и хотелось выговориться.