Читаем Чемпионы полностью

Первые же минуты игры показали, что русские не только могут на равных сражаться с прославленной командой, но даже и переигрывать её. Острые моменты у французских ворот следовали один за другим. Вратарь Ру взял два труднейших мяча. В третий раз мяч отскочил от его ладоней за лицевую линию. И когда Ильин подал головой, Ванюшка с ходу послал великолепного «шюта». «Гол!» — скользнула молниеносная надежда. Но мяч попал в штангу. Вот он уже у французов, Куар остаётся один на один с Акимовым; Ванюшка в ужасе закрыл руками лицо, но сквозь растопыренные пальцы увидел, в каком акробатическом прыжке Толя Акимов снял мяч с ноги бомбардира… На трибунах творилось что–то невероятное.

Снова Акимов взял «мёртвый» мяч, и Корчебоков отбил его Ильину, тот резко передал Ванюшке; Якушин свободен, подача! Гол! Нет, мяч отскочил от чьей–то ноги. Свалка у французских ворот, и когда Ру, играя мячом о землю, примеривался, кому бы его подать, Ильин прокричал Якушину:

— Переигрываем их, Михей?

— Можем! — ответил тот.

Но в это время левый край Мате подал мяч Куару, и тот так сумасшедше пробил его в угол ворот, что Акимов не успел опомниться.

Когда трибуны перестали неистовствовать, а мяч медленно катился к центру, Александр Старостин похлопал в ладоши и крикнул:

— Не падать духом! Отыграемся! Мажете по воротам! Бейте точнее!

Последние слова Ванюшка принял на свой счёт и подумал: «Пожалуй, не надо самому бить по воротам», — но через минуту не удержался и пробил. Однако вратарь дотянулся до мяча и сразу же вслед за этим снова спас свои ворота от пушечного удара Ильина. «Отыграться! Отыграться! — лихорадочно думал Ванюшка. — Ведь можем же, можем!»

Он, не думая об усталости, оттягивался к центру, врывался на вратарскую площадку, принимал подачи, отпасовывал, старался везде успеть… Посланный Андреем Старостиным мяч он не остановил, а в одно касание передал его Якушину, и тот, тоже не останавливая его, с ходу ударил левой… Гол!

Ванюшка подскочил к Якушину, чмокнул его в щёку и, глядя на беснующиеся трибуны, побежал к центру, чтоб пожать руку своему учителю…

Второй тайм пришлось играть против ветра, но окрылённая удачей команда так и рвалась к победе. Однако французы тоже не собирались проигрывать, и свалки у наших ворот следовали одна за другой.

В схватках за мяч вышли из строя Ремин и Павлов… Были моменты, когда казалось, что гол неминуем, но Акимов брал невероятные мячи, вызывая неистовые овации зрителей. Ванюшка смотрел на него с недоумением и восторгом, ещё не понимая того, что он присутствует при рождении одного из лучших вратарей мира, и не предполагая, что уже завтра, в самый разгар хоккейного сезона, имя безвестного доселе футболиста будет на устах у всех советских болельщиков: «Человек–угорь» — так назовут французские газеты Акимова, Ванюшкиного ровесника, приятеля по команде, и поставят его рядом с легендарным Заморрой…

Ничего этого Ванюшка не знал сейчас, но мысль о том, что старшие товарищи не ошиблись, доверив Акимову ворота сборной, придавала ему силы и заставляла думать, что они не ошиблись и в нём, в Ванюшке. И он играл так же, как в Турции, и был счастлив.

Даже когда Живкович подхватил мяч, отскочивший от Александра Старостина у самой лицевой линии, и подал его Кенеди, Ванюшка был уверен, что счастье им не изменит. Так и оказалось–Корчебоков отобрал мяч у Кенеди… Но каким–то образом его перехватил Куар и несильным, но резким ударом с 20 метров забил гол… Однако, даже сейчас, когда «Ресинг» выигрывал, Ванюшка не сомневался в победе… Ещё бы! Они ведь так переигрывают французов!.. И только один раз, когда Мерсье оказался лицом к лицу с Акимовым, мелькнула мысль: «Не отыграться!» Но тот смазал! Смазал с трёх метров!.. И вся сборная москвичей перешла в нападение…

Свисток судьи оказался для Ванюшки неожиданным: настолько он был переполнен энергией и задором. Почему так быстро кончился тайм? Это несправедливо! Ещё бы пять минут, и они бы не только сквитали счёт, но и отыгрались!.. Но он всё равно был счастлив. Опять хотелось суеты, разговоров, хотелось толкаться в парижской толпе, падкой на автографы, слоняться по бульварам… Однако он памятовал о своём вчерашнем поступке и был молчалив. Даже позже, когда они бродили по вечернему Парижу, он загнал свою болтливость поглубже и молча поглядывал на бешеный поток «рено», «ситроенов», «паккардов», на огненное сверкание реклам. Умопомрачительные женщины, каких он прежде видел лишь в американских боевиках, прогуливались по тротуару от оперы до церкви Мадлен. Они провожали русских футболистов одобрительными взглядами, забыв о невесомом белье и драгоценностях, которые только что рассматривали за зеркальными стёклами витрин. На прутьях решётки у входа в метро висели пачки газет. Люди хватали «Пари суар» и, пробежав глазами сенсационный заголовок и взглянув на фотографии, приветствовали футболистов. Ванюшка отвечал на рукопожатия, похлопывая кого–то по плечу. И только столкнувшись с задумчивым взглядом Андрея Старостина, понял, что снова разболтался.