Читаем Человек теней полностью

Услышав об этом великом городе в сумерках, как ночь, так и день ощутили приступ зависти. Разыгралась великая война, в ходе которой темнота и свет объединили силы, чтобы получить контроль над Крепускулией. Началась битва, которая ведется до сих пор. Когда в небе парит вечерняя звезда, люди сумерек устраивают празднество не в честь победы или поражения, а почитают исполненную мудрости легенду об их непрерывной борьбе. Они молятся Луне и приносят ей жертвы – богине, которая плывет через облако тумана, освещая мир сумерек. Ее мягкий желтый свет словно утоляет боль города. Борьба продолжается.

Игра теней подошла к концу, и свет на сцене погас. Найквист выпрямился, словно пробудившись от глубокого сна. Он чувствовал, что очарован. Остальные зрители пребывали в таком же состоянии и тихонько стонали, пораженные глубоким чувством, качали головами, едва будучи в состоянии подняться на ноги. В их ушах все еще звенели мощные удары металлических гонгов и погремушек. Аплодисментов не было. А как же иначе? Эта история принадлежала им, этим немногим зрителям, восторженно принимающим сумеречный край по своим личным, странным и разнообразным причинам. А Найквист мог думать только о своей собственной истории: рана в ночном небе – его собственная рана, вечерняя звезда – его собственная любовь, солнечный свет и тьма – его враги, луна – его жестокая и ревнивая любовница, а сумерки – его законное место в мире.

Обвинения

Позже, когда крошечная аудитория и несколько членов персонала покинули здание, Найквист протиснулся через боковую дверь, прошел по короткому коридору, ведущему за кулисы, и вскоре нашел Элеанор. Она убирала куклы с ночного спектакля, складывая кожаные фигурки в деревянную коробку, украшенную драгоценностями и резными фигурками. Через открытые двери и разбитые окна просачивался туман, собиравшийся на дальних краях сцены. Найквист почувствовал запах засохших листьев и ощутил во рту вкус пепла: его тело спонтанно реагировало на близость сумерек.

Не поднимая глаз, Элеанор произнесла:

– По крайней мере, скажите, что вам понравилось шоу.

Он не ответил.

Посмотрев на Найквиста и встретив его твердый взгляд, Элеанор обратила внимание на его лицо.

– Еще одна драка? – спросила она.

Он опять промолчал.

– Послушайте, – сказала она. – Я почти закончила с этим. Еще минута – и мы сможем поговорить. Вы же хотите поговорить?

– Если ты этого хочешь.

Девушка слабо улыбнулась.

– Я знаю, что постоянно убегаю от вас, но как мне быть? Я должна жить.

– Жить?

– По правде говоря, вы ведете себя очень странно, Найквист. Что-то случилось?

– Бэйл пытался убить меня. – Он почувствовал, как от воспоминаний по коже пробежал холодок. – Со своей подружкой, Пирс. Они ввели мне огромную дозу киа.

– Но это ужасно… этот человек еще более сумасшедший, чем я думала.

– Сам не знаю, как выжил. Я почти ничего не делал.

– Как это было?

Найквист смотрел перед собой.

– Я шагнул прямо к краю часов и продолжал падать. Вокруг все было темно и неподвижно. Ничего не двигалось. Только я падал во времени. А потом… а потом я подумал о тебе…

– Обо мне? Зачем? Почему вы так поступили?

– В темноте засиял свет. И я пошел на него.

Он не рассказал ей, какой был этот свет, как ужасно он нашел путь, убив ее своими руками. Вместо этого он сказал:

– У меня такое чувство, что город еще не закончил разбираться со мной. У меня еще остались дела.

– Я знаю, что вы имеете в виду, – произнесла Элеанор, вставая.

– Элеанор, я хочу вернуть те минуты своей жизни, – сказал он холодным, механическим голосом. – Те минуты, которые ты украла у меня. Я хочу их вернуть.

– Значит, вы считаете, что это я убила Доминика?

– Да.

Элеонора кивнула, на секунду задумавшись, затем протянула руку, легонько коснулась его поврежденного лица и сказала:

– Я приведу вас в порядок, идемте. – Она отвела его по спиральной лестнице в комнату на самой верхотуре старого театра. – Именно здесь жил мой отец бо́льшую часть времени.

Найквист огляделся. С потолка свисали незаконченные куклы. На стульях и на полу стояли башни из книг, на столе громоздились рукописные документы, а на односпальной кровати было навалено еще больше исписанных листов бумаги. На единственной фотографии в рамке на стене были изображены приятное голубое небо, зеленое поле и солнце, настоящее солнце.

Элеанор оторвала его от созерцания мира за пределами города, сказав:

– Ну же, садитесь. Вот так…

Он сел на кровать, а она осматривала его повреждения. В волосах запеклась кровь, лицо было разбито и покрыто синяками.

– Вы явно не становитесь красивее.

Смочив ткань в крошечной раковине, она начала протирать раны. Найквист позволял ей делать это, в то время как голос внутри его головы шептал: «Это твоя цель, это человек, которого ты должен убить».

– Оставь меня в покое, – процедил он, отталкивая ее.

Элеанор выглядела расстроенной.

– Я только пыталась…

– Что это? – Найквист схватил с постели стопку бумаги и помахал перед носом девушки. – Все это! Что это значит?

– Не знаю. Я…

– Что?

– Я все еще пытаюсь в этом разобраться.