Читаем Человечность нового мира полностью

Упоминание о "Городах и годах" не случайно, как и сопоставление процесса работы над двумя романами, отдаленными друг от друга четвертью века. По словам Федина, работая над "Городами и годами", ему приходилось мучительно искать, освобождаясь от старых представлений, способы художественного выражения громадных, неведомых дотоле исторических революционных движений. Теперь же тему гражданской войны и революции, тему воинствующего гуманизма, надо было решать, приведя к гармонии опыт многих и трудных лет, собрав воедино все накопленное, все новые знания о великой эпохе.

Вот один из фактов, подтверждающих, насколько исторически правдиво изобразил Федин своих новых героев.

В 1959 году в Саратове на конференции, посвященной творчеству Федина, Н.Чернышевская (внучка писателя) сказала, что, читая "Необыкновенное лето", она с предельной ясностью увидела тех героев, тех молодых большевиков-саратовцев, которые делали революцию. Она вспомнила, как в 1919 году внук Чернышевского вышел в снежный февральский день из Дома-музея Чернышевского, созданного молодыми саратовскими большевиками, чтобы пойти на фронт гражданской войны защищать революцию.

- Так эстафета передается из поколения в поколение, - закончила Чернышевская свою речь.

Русская тема "Первых радостей" и "Необыкновенного лета" получила большое интернациональное звучание.

Интерес представляют высказывания литературного критика Вюрмсера во французском еженедельнике "Леттр франсез": "На первый взгляд это может показаться поразительным, но судьба каждой справедливой и настоящей книги такова, что создается впечатление, что она появилась как раз вовремя... Я не знаю ни одного романа, который давал бы точную и такую живую картину "перехода" - перехода от так называемой вечной России с ее славянской душой, нищетой, пьянством и обломовщиной - к России советской!.. Эта книга - провозвестник будущего... С народом - и в этом весь секрет победы, и тот факт, что цели партии и рабочего класса сочетаются с историческими целями страны, - этот факт правдив не только для России и не только для "Необыкновенного лета 1919 года"*.

______________

* "Les lettres francaises", 1961, 19 июля.

В том же "Леттр франсез" говорится, что Кирилл Извеков - один из самых увлекательных героев, когда-либо созданных в романе. Статья заканчивается утверждением, что разговор о Кирилле Извекове - это разговор о том, каким должен быть настоящий человек.

Трилогия построена на чисто русском материале, но Федина продолжала волновать тема Запада, вернее, эта тема жила в нем и в процессе работы над тремя романами. Так, в автобиографии он пишет: "Я отошел сейчас в прозе от западной темы, но надеюсь к ней вернуться, чтобы восполнить известную недосказанность в моих прежних романах введением образа, возникшего во мне как плод знакомства с Роменом Ролланом. Многое открывается воображению, когда встречаешь, то при свете солнца, то в ночной тьме или унылых сумерках, писателей столь разных, как Ромен Роллан и Мартин Андерсен-Нексе, либо как Герберт Уэллс, Леонхард Франк или хотя бы Ганс Фаллада. Взгляды их свидетельствуют о великих противоречиях Запада, выражают его трагическую многоликость... Мне очень хотелось бы и я надеюсь написать книгу, состоящую из картин Запада и рассказывающую о моих зарубежных путешествиях и жизни за границей".

В эту книгу должны были войти впечатления Федина, увидевшего западные страны впервые еще до мировой войны 1914 года и затем сравнивающую о моих зарубежных путешествиях и жизни за границей".

Федин увидел бурно растущий мир освобожденных от капитализма народов. "Если бы мне удалось сказать об этих новых "городах и годах", - пишет он в автобиографии, - хотя бы только то, чему я сам был свидетелем, я выполнил бы отчасти свою обязанность перед нашим временем, давшим мне так много". Начиная с 1950 года Федин посетил страны, которых прежде не знал, Чехословакию, Румынию, Венгрию, Англию с Шотландией, Бельгию, Финляндию, и такие, которые больше или меньше были ему известны по давним временам, Италию, Германию, Австрию, Польшу. Поездки были связаны с общественными задачами, и прежде всего - с международной борьбой в защиту мира.

Идее мира отдавал свои силы и Федин-художник, и Федин - общественный деятель.

Он был членом Советского комитета защиты мира и принимал участие в работе Второго Всемирного конгресса сторонников мира в Варшаве, а также Конгресса народов в Вене и Всемирной ассамблее в Хельсинки.

"Я убежден, - писал он в автобиографии, - что из всех мыслимых целей художника главной - в идейном, моральном смысле - всегда должна быть эта борьба за сохранение мира между народами. Стремлением этим должно быть пронизано творчество писателя, и пока у него есть силы, он обязан отдавать их идее мира".

Федин был уверен, что пожар войны встретит общее сопротивление, что народы всех стран не дадут огню охватить землю. "И не пожаром войны, а чистым утром мира во всем мире будет приветствовать человечество свое завтра".