Читаем Часы смерти полностью

Например, у нас имеется правая перчатка. Обвинение заявляет, что эта перчатка не могла находиться на руке, заколовшей Эймса. Как мы видели, из раны сильно шла кровь, которая пропитала бы перчатку насквозь, однако на ней есть только маленькое пятнышко, к тому же расположенное в таком месте, где, как утверждает мой ученый друг, оно не могло бы находиться, если бы эта рука держала оружие. Превосходно! Мой ученый друг предъявляет доказательство того, что убийца в «Гэмбридже» была левшой. Поскольку Элинор Карвер, убивая Эймса, нанесла удар левой рукой, двое убийц превращаются в одного.

Это я и называю, — продолжал доктор Фелл, кивая массивной головой, — «класть все яйца в одну корзину». А это… — Он подошел к тайнику в стене, открыл коробку из-под обуви, достал левую перчатку и, повернувшись, бросил ее на кровать. — Это я называю «считать цыплят до осени». Обвинение заявляет, что именно эту перчатку использовали для убийства. Но обследуйте ее, джентльмены, и вы не найдете на ней ни единого пятнышка крови. Мой ученый друг утверждает, что удар не мог не вызвать кровотечения. Следовательно — по логике обвинения — мы доказали, во-первых, что Элинор Карвер не левша, в отличие от убийцы из «Гэмбриджа», и, во-вторых, что ни одна из этих перчаток не могла быть использована при убийстве инспектора Эймса.

Хэдли поднялся своего места как будто в процессе астральной левитации. Схватив с кровати перчатку, он уставился на доктора Фелла.

— Мы хотим ясно дать это понять, — гремел доктор, — потому что на сей раз обвинение не сможет объединить два основных своих пункта. На этой поздней стадии мой ученый друг не сможет сказать, что имел в виду нечто другое и что правая перчатка все-таки была использована. Он сам доказал, что это не так. А я доказал невозможность версии с левшой. Если на свободную правую перчатку попала капля крови, когда она находилась в нескольких футах от раны, то мы должны требовать, чтобы обвинение показало нам хотя бы микроскопические следы крови на перчатке, которая была на руке, нанесшей удар. Их нет. Следовательно, Элинор Карвер не убивала Эймса. Следовательно, она не была левшой, заколовшей Эвана Мэндерса. А эти перчатки — единственная конкретная улика против нее — должны быть исключены из перечня вещественных доказательств, поскольку аргументы обвинения раздавлены его же собственной логикой.

Дабы показать, что он закончил, доктор Фелл добавил «Ахем!» и вытер лоб красным шейным платком.

— Погодите, — заговорил Хэдли. — Возможно, я ошибся — немного. Может быть, от возбуждения, которое я испытывал, выстраивая систему доводов, я зашел слишком далеко. Но прочие доказательства…

— Милорд и джентльмены, — прервал доктор Фелл, пряча платок в карман. — Обвинение так быстро заняло позицию, которую я предсказывал, что мне незачем объяснять, какой ущерб нанесен его делу. Но позвольте продолжить. Обвинение само доказало, что девушка не использовала перчатки. Но одну из них нашли недалеко от тела, а другую — за панелью. Если не она положила их туда, значит, это сделал кто-то еще с целью отправить ее на виселицу, и я попытаюсь это доказать.

Рассматривая «прочие доказательства» против Элинор, я сначала обращусь к убийству в «Гэмбридже». Как кто-то упомянул, я обозначил пять пунктов, которые следует учитывать в связи с этими двумя преступлениями… Хм. Дайте мне этот конверт, Мелсон. Так… И когда я буду их рассматривать, то попрошу разрешения делать это в обратном порядке.

Он с подозрением огляделся вокруг, но не заметил и намека на усмешку. Хэдли сидел с перчаткой в руке, жуя черенок потухшей трубки.

— Так как мы опровергли теорию левши, что связывает Элинор Карвер с убийцей в «Гэмбридже»? То, что та, вероятно, была молодой блондинкой (по словам одного свидетеля, брюнеткой, но мы не станем заострять на этом внимания) и одетой так, как одевается большинство женщин. Это удивляет меня, если не забавляет. Иными словами, вы используете саму неопределенность описания в качестве доказательства, что это была Элинор Карвер. Вы заявляете, что убийцей была данная женщина, лишь на том основании, что множество других женщин в Лондоне выглядят так же. Далее, у вас имеется признание Элинор, что она в тот день была в «Гэмбридже», что не выглядит похожим на признание убийцы или Элинор Карвер, какой вы ее обрисовали в качестве убийцы. Но я скажу вам, на что это похоже. Это похоже на усилия кого-то, кто знал, что она была там в тот день, кто обратил внимание на ее поверхностное сходство с описанием убийцы в газетах и догадывался, что точная идентификация невозможна, кто читал перечень украденных предметов и понимал, что, за одним исключением, их нельзя точно опознать, — короче говоря, кто хотел приписать преступление ей.

— Постойте! — вмешался Хэдли. — Это становится фантастичным. Даже если свидетели не смогут точно опознать ее, у нас имеются украденные предметы. Они лежат перед вами.

— Вы думаете, они уникальны?

— Уникальны?