Читаем Часы смерти полностью

— А разве это не так? Разве он не доказал вам, что убийство совершила Элинор? Теперь я вижу, что вы согласны с Эмерсоном,[41] утверждавшим, что глупое постоянство — удел тупиц. Но в данном случае я намерен отстаивать небольшую толику постоянства. Когда Полл предъявил окровавленную перчатку, сказав, что подобрал ее в абсолютно темном коридоре, вы аплодировали его проницательности и присутствию духа. Но когда он заявил, что видел сравнительно безобидную полоску лунного света — которая в темноте куда заметнее, чем черная перчатка, — вы готовы заподозрить его в белой горячке. Можете верить или не верить его рассказу — я не возражаю. Но вы не можете принимать ту его часть, которая вас устраивает, и отвергать ту, которая не соответствует вашей теории. Для моего простого ума обе части либо одинаково лживы, либо одинаково правдивы.

— Могу, — возразил Хэдли, — если факты говорят в мою пользу. Люк заперт на засов — в этом Полл ошибся. Но с другой стороны, перчатка у меня в кармане. Надеюсь, вы не сомневаетесь в ее существовании?

— Я сомневаюсь в ее важности… Теперь смотрите. Вы искренне думаете, что убийца пользовался этой перчаткой? Можете представить себе Элинор Карвер, которая, заколов беднягу Эймса, срывает и бросает на пол перчатку со своими инициалами, чтобы полиция нашла ее? Кстати, перчатка должна была пролететь некоторое расстояние от лестницы до двери Полла. «Тайна летающей перчатки», триллер о работе Скотленд-Ярда, сочиненный Дейвидом Ф. Хэдли… Чушь, дорогой мой! Первоклассная, чисто британская чушь! Вызовите Полла в суд рассказывать ту же историю, и хороший адвокат поднимет вас на смех. Однако вы проглатываете целиком его показания насчет перчатки и упорно отрицаете их часть, касающуюся люка! Вам не приходит в голову, что люк тогда мог быть открыт, а теперь закрыт на засов по той удивительной причине, что кто-то закрыл его позже?

Хэдли мрачно улыбнулся и похлопал себя по карману, где лежала перчатка.

— Насмехаться вы умеете. Я всегда это признавал…

— Но разве вы не видите в этом логики?

— Вашу остроумную логику — возможно. Но мне не нужны адвокатские штучки, а вы, по-моему, занимаетесь тем, что именуют свистом на кладбище. Вы вбили себе в голову, что девушка невиновна…

— Я знаю, что она невиновна. Слушайте, что вы намерены делать?

— Показать ей перчатку. Если вещь в самом деле принадлежит ей… Успокойтесь и взгляните фактам в лицо. Все данные соответствуют друг другу до последней мелочи, вплоть до признания Элинор, что у нее есть привычка носить ключ в пальце перчатки — где мы его и нашли! Мы ведь решили, что подозрения в убийстве дежурного администратора сводятся к Лючии Хэндрет и Элинор Карвер. Хэндрет доказала свое алиби. Свидетели в универмаге не видели лица девушки, но все остальное в описании подходит к Элинор. Она даже призналась, что была в универмаге во время убийства…

— А теперь, — сердито прервал доктор Фелл, — я предоставлю вам улику, которая подтвердит вашу теорию и бесконечно вас обрадует. У меня был разговор с Иоханнусом Карвером. Он думает, что Элинор виновна, и, по-видимому, так убедил себя в этом после ограбления и убийства в универмаге, что солгал нам прошлой ночью, заявив, что не помнит вторую половину 27 августа. Когда я попытался выяснить причину, он сказал: «У нас были некоторые трудности с Элинор в ее детстве», но передумал и не стал продолжать. Наверняка это клептомания, дружище!

— Вы шутите?

— Не-ет! — протянул доктор Фелл. — Она ворует блестящие предметы. Вероятно, все домашние о давнем пороке осведомлены. Единственная причина, по которой мадам Стеффинс не упомянула об этом прошлой ночью, по-видимому, состоит в том, что ее убогое воображение не в состоянии связать с убийством кого-либо из домочадцев. Элинор крадет блестящие предметы — браслеты, кольца, часы, кухонные ножи… Если эти предметы принадлежат ее опекуну, запреты, коренящиеся в прошлом, не позволяют ей красть их, пока они не перейдут в распоряжение кого-то другого или не будут кому-то проданы. Ох уж эти запреты! Большие часы были проданы сэру Эдвину Поллу, карманные часы-череп — Боскому, а универмаг нес финансовую ответственность за сохранность одолженных ему часов.

Хэдли сражался со своей записной книжкой.

— Вы окончательно рехнулись? — осведомился он. — Выстраиваете дело против вашего собственного клиента, доказывая, что он не отвечает за свои поступки! Я…

Доктор Фелл глубоко вздохнул.

— Я говорю вам это, во-первых, чтобы вы не упрекали защиту в несправедливости, во-вторых, чтобы заставить вас понять, что я с самого начала видел смертельную угрозу, сгущающуюся над головой этой девушки, и, в-третьих, потому, что я не верю ни единому слову из этих обвинений. Как и некоторые другие ваши случайные обстоятельства, Хэдли, они слишком хороши, чтобы быть правдой… Мне продолжать и завершить ваше дело против Элинор? Я могу добавить многое.

— А как же защита?

Доктор Фелл прошелся взад-вперед по проходу, который, казалось, душил его.