Читаем Часодеи читают Часодеев (СИ) полностью

— Норт! — разозлился Нортон. — Ты зачем это сделал?

— Мозгов нет. — вздохнул Норт. — Бесила…

У нее потом весь день голова гудела! После этого она стала осторожней и, вылетая утром на прогулку, всегда посматривала на окна башни слева. К счастью, Северо-Восточная башня пустовала, а комната Дейлы находилась далеко — в Южной. Сам Нортон-старший проживал в Северной, и детям запрещалось ступать даже на лестницу, ведущую в башню. Западная башня звалась Одинокой, она всегда пустовала. Но Василиса прекрасно помнила угрозу Елены как-нибудь запереть ее там навечно, поэтому, несмотря на страх, девочке все же хотелось когда-нибудь туда заглянуть — просто так, ради любопытства.

— Так и было… — вздохнула Василиса.

— Вы реально там были? — удивился Нортон.

— Да, скоро узнаешь. — ответила Дейла.

В ее воображении это было мрачное и холодное помещение, где по стенам развешаны веревки и цепи, а с потолка клочками свисает древняя паутина. Василиса готова была поспорить, что для полного устрашения в этой комнате висит портрет самой Елены Мортиновой. Но при осмотре замка отец почему-то пропустил эту башню, да и вход на лестницу преграждала тяжелая железная дверь с часовым механизмом.

— Почти так. — сказал Нортон.

— Кроме портрет этой змеи. — добавила Лисса.

— Не дай бог это будет у меня в Одинокой Башни!

А время летело незаметно. Василиса часами просиживала в библиотеке, пытаясь как можно больше узнать о часодействе. Обычно она проходила туда через нуль-зеркало, установленное в ее комнате, хотя ей нравилось гулять по замку. Но в коридоре можно было встретить Норта или Дейлу.

Василиса была рада, что видела брата и сестру только во время завтрака или обеда, и всегда — в присутствии кого-нибудь из прислуги. Обычно все они молча поглощали еду, лишь изредка обмениваясь холодными, ненавидящими взглядами.

— Ну почему…? — тяжело вздохнула Дейла.

— Да, было больно. — обняла Дейлу Василиса. — Но щас всё хорошо.

— Этому мы рады. — улыбнулся Норт.

Ужинать разрешали в своих комнатах, и Василиса, конечно, никогда не упускала этой возможности.

Как обычно, в предпоследний день августа завтрак проходил в столовой.

— Это почти сколько??! — удивилась Диана.

— Это почти 2 месяца без Фэша. — поняла её Василиса.

— Бедная…

— Ага. А после Зала Печальных Камней 4 месяца. Депрессия возрастала.

— Всмысле?! — удивился Фэш.

— Ты меня бесил своим поведением, но без тебя мне было никак. Не то, чтобы это была депрессия, но жить без тебя не могла.

— Я…тоже.

— Доча, а что после Зала Печальных Камней? — поинтересовался Нортон.

— Узнаешь. — хмыкнула Василиса.

Несмотря ни на что, Василисе нравилось это помещение, потому что здесь было очень уютно: с невысокого потолка свисали на длинных шнурах бронзовые люстры, в большом камине, с высокой узорной решеткой, всегда горел огонь. В центре комнаты стоял овальный стол, накрытый белоснежной скатертью, а вдоль стен тянулись ряды низких деревянных буфетов, заставленных серебряной посудой. На самих стенах, покрытых неяркими полосатыми обоями, висели старинные картины в тяжелых рамах — преимущественно морские пейзажи, корабли, изображения крылатых людей. Василиса всегда садилась лицом к камину. На каминной полке стояли огромные песочные часы в виде скалы, окруженной феями с разноцветными стеклянными крыльями. Когда становилось особенно скучно, их можно было с интересом разглядывать, изучая мельчайшие детали.

— Соглашусь. — кивнула Дейла. — Я всегда так делала.

— И не только ты. — хмыкнул Норт.

Сегодня утром в столовой не было и следа привычной сонной тишины. Василиса сразу поняла причину оживления: в центре овального стола восседал отец. Он выглядел невозмутимым и немного усталым — наверное, только-только снял дорожный плащ. Хотя Нортон-старший появлялся в замке на короткое время (об этом сообщали часы в Зеленой комнате), Василиса видела его только в первый день своего прибытия в Черновод, когда они вместе осматривали замок.

— Здравствуй, Василиса, — в обычной равнодушной манере произнес отец. — Опаздываешь.

— Она на сколько опаздала? — спросил Рэт.

— На 2 минуты. — ответил Нортон.

— А чего так?! На 2 минуты! У нас в Змиулане за больше 10 минут ругают!

— У нас вот так вот.

Василиса хотела ответить, да так и застыла на месте — она увидела ту, что сидела по правую руку от Нортона-старшего.

— Привет, милочка, — кисло сказала Елена Мортинова и обратила на девочку холодные ярко-голубые глаза. — Мы тебя заждались, дорогая. — Несмотря на ласковые слова, ее голос источал яд.

— Стерва… — произнесла Лисса.

— Лицемерит, видишь? — спросила ЧК.

— Вижу матушка, вижу.

— Она всегда опаздывает, — тут же ввернул Норт, а Дейла в подтверждение кивнула.

— У тебя красные глаза, — заметил отец, пристально вглядываясь в лицо Василисы. — Наверняка от ветра… И часто ты летаешь?

— Она каждое утро носится над морем, хотя это запрещено! — пожаловалась Дейла. Тем не менее в ее голосе слышалась зависть, ведь только у нее в семье Огневых не было крыльев.

— Ох уж эта зависть, любимая. — обнял Ярис Дейлу.

— Я была очень завистливая! — хмыкнула Дейла. — Но сейчас, я горжусь тем, что есть.