Читаем Час Самайна полностью

Крик этот напугал парочку, шарахнувшуюся в сторону, и привлек внимание любопытных, количество которых стало быстро возрастать. Они интересовались, что происходит, а узнав, шумно и беспорядочно давали противоречивые со­веты, ничего не предпринимая. Мирослав швырнул одежду Зоряны на асфальт, не раздеваясь перелез через перила, туда, где еще недавно стояла она, и, развернувшись к воде, продол­жал кричать, то зовя Зоряну, то прося о помощи некую абстракт­ную силу. Толпа за его спиной горячо обсуждала, что лучше сделать: позвать милицию, водолазов, спасателей, которые, несмотря на ночь, должны быть где-то здесь на посту, «скорую помощь» или сбегать на лодочную станцию за подмогой.

— Я прыгаю, Зоряна! Не шути! — крикнул Мирослав в по­следний раз и, не дождавшись ответа, с сжавшимся от страха сердцем рухнул «солдатиком» в бездну.

— 45 —

Злополучный прыжок с моста обошелся Зоряне очень дорого. Ее посиневшее, холодное тело смогли найти и вытащить из воды только через двадцать минут. Минут десять Мирослав и мужчина — собственно, и нашедший Зоряну, но так и ос­тавшийся безымянным, — безуспешно пытались вернуть ее к жизни, пока не приехала «скорая помощь». Молодой врач скептически выслушал сбивчивый рассказ Мирослава и прось­бу сделать все возможное.

— Будем стараться, — сухо ответил он. — Но я не Господь Бог. Слишком много времени прошло.

Проведя реанимационные меры и не добившись успеха, в кон­це концов погрузили тело Зоряны в «скорую» и прикрыли белой простыней. Мирослав уговорил взять его с собой и устроился рядом с медсестрой — молоденькой полноватой светловолосой девушкой. По дороге она его как могла успокаивала и заодно сказала, что верит в влияние луны на поведение человека.

— Вот, например, сегодня пятое июля, а по лунному кален­дарю это двадцать девятый лунный день, — рассказывала она. — Его называют сатанинским днем. По поверьям, в этот день черные маги вершат неправедные дела, люди ослабевают, их энергия истощается. На ночном небосводе луны не видно. В этот день много лжи и часто снятся вещие сны. Словом, бесовский день. Не исключено, что вашу подружку бес попу­тал, раз она решилась ночью прыгнуть с моста.

Затем с мистики перешла к собственной особе, сообщив, что зовут ее Катей, учится она на стационаре в мединституте, а на «скорой помощи» подрабатывает для практики и карман­ных денег.

Потрясенный неожиданной и нелепой смертью Зоряны, Мирослав слушал болтовню толстушки в пол-уха, не сводя взгляда с белой простыни. Под ней покоилось тело девушки, которую совсем недавно он обнимал и целовал!

Вдруг ему показалось, что простыня вздрогнула, припод­нялась и опала. Мирослав схватил за руку медсестру, увлечен­но рассказывающую о своих планах — после института по­ступить в интернатуру.

— Видели? Вы видели? Она дышит!

— Показалось, тряхнуло на ухабе, — отмахнулась медсест­ра, занятая собственным рассказом.

— Да говорю вам, она дышит! — закричал Мирослав и со­рвал простыню. Лицо у Зорины было мертвенно белое, словно ее только что вынули из холодильника, в уголках рта пузыри­лась пена.

— Отходит, — сказала медсестра.

— Она живая, ей надо помочь!

И Мирослав забарабанил в стенку, отделяющую кабину водителя. Автомобиль остановился, задняя дверь открылась, и показался разъяренный молодой врач, готовый немедленно выгнать непрошеного попутчика.

— Помогите ей! — крикнул Мирослав.

Да врач и сам увидел, как тело Зоряны задрожало и задер­галось, словно в конвульсиях.

— Работаем! — приказал врач медсестре и жестом велел Мирославу выйти из машины. — Срочно инъекцию камфары в сердце!

Через двадцать минут, когда лицо у Зоряны порозовело, дыхание и пульс нормализовались, медсестра Катя тихо про­изнесла:

— Бес взял — Бог дал! — И перекрестилась.

— Тело мы спасли, — сказал врач. — А вот мозг... Такое длительное кислородное голодание не может пройти бесслед­но. А жаль, красивая девушка...

—  46 —

Врач был прав, хотя не все оказалось так печально. В первые дни врачи ожидали, что у нее проявится дегенератизм — ре­зультат поражения головного мозга, но Зоряна только полно­стью потеряла память после перенесенной клинической смерти и длительного кислородного голодания. Она никого не узна­вала, элементарные вещи были вычеркнуты из ее памяти. 

Однако вскоре девушка начала выздоравливать, с невероятной быстротой восстанавливая провалы в памяти. В первое время Зоряна не вспоминала, а заучивала свою биографию, имена родственников и знакомых.

Родители, терзающие себя и друг друга за недостаточное внимание к дочери, решили, что Зоряне следует взять акаде­мический отпуск. Но вскоре оказалось, что потеря памяти имеет выборочный характер, касаясь в первую очередь людей и некоторых событий. Затем она начала вспоминать и людей. Мать с отцом вздохнули свободнее и помирились, надеясь, что к началу занятий дочь полностью придет в себя.

Пожилой лечащий врач Абрам Иосифович, к исходу третьей недели готовя ее на выписку, только руками развел.