Читаем Час Самайна полностью

А вот сейчас ему было страшно, и даже очень! Наверное, страшнее еще никогда не было, хотя за свою тридцатилетнюю жизнь он перевидал столько, что на дюжину человек распре­дели, а все равно будет много. Уже больше месяца он изгой, скрывается, боится показаться в своей четырехкомнатной квартире в доме партийной номенклатуры, по соседству с Лу­начарским. Все получилось глупо, случайно, когда встретил в Константинополе Троцкого. После воспоминаний и довери­тельной беседы Лев Давыдович напрямик спросил: «Ты со мной или против меня?»

Что Блюмкин мог ответить? Конечно, как и прежде, он рав­нялся на Троцкого и не верил, что столь сильная личность может сойти с политической арены. Яков помнил, как целые армии шли в бой с именем Троцкого на устах. Не один месяц он прора­ботал под непосредственным руководством Льва Давыдовича, выполняя работу его секретаря, начальника охраны, референ­та, редактора рукописей и просто собеседника за кружкой чая.

Изгнанник Троцкий дал ему несколько заданий и просил передать две книги жене и младшему сыну. Блюмкин догады­вался, что эти книги не настолько безобидные и несут в себе инструкции по организации оппозиции сталинскому режиму. Знал он, что Троцкий, придя к власти, этого не забудет. Как не забудет, если Блюмкин не выполнит задание — это ему тоже «зачтется». Куда не кинь, всюду получался клин. И Яков при­нял решение...

Для выполнения поручений Троцкого ему пришлось поколесить по стране. И тут он допустил смертельную ошибку — рассказал о встрече с Троцким Радеку, опальному «троцкисту». Радек испугался и заявил, что это очень опасно. Блюмкин ясно понял, что Радек его выдаст и теперь он пропал. Проще было заставить замолчать Радека навечно, но пришел Смилга. Вы­ход оставался только один — скрыться. С тех пор он мечется, ночует у знакомых, паникует и не знает, что делать. Неделю тому назад, на праздник Суккот, который евреи празднуют в честь спасения в пустыни, когда Всевышний взял иудейский народ под защиту, он явился в Москву. Может, Всевышний возьмет под защиту и его, ведь для этого требуется значитель­но меньше усилий, чем спасать целый народ.

Ему вспомнились 1918—1919 годы. Тогда он был в подобном состоянии, за ним охотились, ему приходилось скрываться, постоянно менять внешность, использовать врожденные ар­тистические данные. Но то была щекочущая нервы игра, в ко­торой, выиграв, обретал многое, а проиграв — терял только жизнь. А зачем ему жизнь без славы, почета, денег, женщин? И даже страха — но не своего, а окружающих? Вернуться к полунищенскому существованию, которое было ему уготовано по факту рождения, когда он в юности не мог учиться в ешиботе из-за отсутствия денег?

Деньги многое решали в его судьбе. В далеком восемнадца­том году, приехав в Москву, он, еще никому не известный, внес крупную сумму, привезенную с Украины, в кассу партии левых эсеров и сразу смог получить доступ к высоким должностям в ЧК. Получил шанс и воспользовался им благодаря своей энергии, уму, настойчивости. После деньги и близость к влас­ти помогли стать своим в петроградской и московской лите­ратурной богеме, пользоваться благосклонностью красивых женщин, вести шикарную жизнь в голодной стране. Порой они помогали выполнять задания, ведь люди падки на деньги, как рыба на приманку. И сейчас деньги должны были помочь более действенно, чем молитвы Яхве.

Во время последней заграничной командировки, под видом странствующего персидского купца Якуба Султанова, еврей­ского антиквара из иранского Азербайджана, он, выполняя работу резидента, заодно сколотил себе солидный капитал в иностранной валюте на продаже раритетов — книг, рекви­зированных ГПУ в еврейских местечках Украины. Основную часть капитала Блюмкин предусмотрительно припрятал в на­дежном месте за границей, а то, что привез с собой, должно было помочь ему вернуться назад.

Заветный чемоданчик с американскими долларами по при­езде в Москву он оставил на хранение у Жени Яблочкиной, которая, как Яков считал, после вербовки в «сексоты» была полностью в его власти и боялась огласки. Блюмкин не оставил чемоданчик Лизе, нынешней и настоящей своей любви, которой доверял, но не настолько. Женю он знал уже много лет и был уверен, что она не заглянет в чемодан, а вот Лиза наверняка не удержалась бы от соблазна. Увидев там много иностранной валюты, неизвестно, как бы она себя повела, ведь еще не знает о серьезности его намерений по отношению к ней. Лиза была молодой, красивой, умной, хозяйственной, страстной в постели, верной — что ему еще нужно? Он уедет с ней на Кавказ, и они вместе перейдут границу: он знает, где и как, ведь одно время был уполномоченным ГПУ по Закавказью. Первое время по­живут в Турции, он осмотрится и решит, что делать дальше. Только бы выбраться из этой страны!