В сенях, я приметил, висит на гвоздике просторный плащ-дождевик, темно-серый, с капюшоном. Сходил еще раз в сени, надел плащ на голое тело, нормально — рукава широкие, пусть пока рука в фальшивом гипсе прячется в рукаве. А в кармане плаща спрячу скрученную из бинтов петельку. Придет время, накину петлю на шею и суну в нее забинтованную руку. И Семен Андреич Ступин будет вызывать ассоциации с Семен Семенычем Горбунковым.

Возвращаюсь из сеней, глядь — Леший глаза открыл, разбитым носом хлюпает, зрачками вращает. Пора приступать к допросу. Присаживаюсь рядом с Лешим, спрашиваю:

— Говорить можешь? Хочешь? Будешь?

— Вы — русский? — удивился Леший запоздало, слизнул языком кровавую соплю с губы, брезгливо сплюнул.

— Я — агент Интерпола, — вру, оскалив вставные зубы в улыбке.

— Вы меня не убьете? Нет?

— Хм-м... — Врать ему — язык не поворачивается, и правду говорить нельзя. — А на что ты, гражданин по кличке Леший, интересно, рассчитывал, когда подписался участвовать в транспортировке отравы? На долгую жизнь и обеспеченную старость, да?

— Вы меня убьете... — В его глазах, в его голосе обреченность.

И надо бы ему соврать, очень надо для дела, а не могу! Беру со стола зажигалку, откидываю металлический колпачок, кручу ребристое колесико, высекаю пламя.

— У меня к тебе всего один вопрос, сука: где прописан Лысый? Адрес, как пройти, как найти, говори быстро, а то... — Подношу огонек зажигалки к его пышной бороде, пахнет палеными волосами.

— Я расскажу вам все! Ф-ф-фу... — Леший оттопырил верхнюю губу, дует на пожирающий его бороду огонек. — Фу-у-уф...

Ставлю зажигалку с чадящим фитильком на стол, беру кружку на цепочке, черпаю из ведра, выплескиваю воду в лицо Лешему. Капельки катятся по свернутому набок носу, по окровавленным усам, по густой бороде, шипит, погибая, огонек в волосах, еще острее пахнет паленым.

— Я все вам расскажу! Все! Я готов свидетельствовать в суде! Я знаю все точки на трассе! Я скажу вам, кто... Зачем вам водка?! Что вы хотите сделать? Не надо!..

А он догадливый. Я бросил кружку в ведро, взял початую, откупоренную водочную бутылку, поднял ее, и содержимое медленно, тонкой струйкой полилось ему на макушку. Пахнуло спиртным. Хуже нет сочетания запахов спиртного и паленого. Водка журчала, тошнотворная смесь запахов усиливалась, патлы Лешего липли к щекам, борода впитывала спиртосодержащую влагу, как губка.

— Учти, я намерен проверить все, что ты расскажешь про Лысого. — Отбрасываю пустую бутылку, она катится по полу, а я берусь за зажигалку. — Я оставил в живых городских мужиков, они...

— Спросите у Хрипатого! — перебивает Леший. — Он из всех самый умный, он подтвердит, что я говорю правду! Он на соседней с Лысым улице живет. Я все скажу правильно! Все! Положите зажигалку! Я вас не...

— Адрес Лысого! — цежу сквозь зубы, играя ребристым колесиком "Zippo". — Говори быстро, а то...

— Улица имени Ермака! Дом... Номера не помню! Крайний дом, у огородов! С голубыми наличниками! Номер вам Хрипатый скажет! Я все расскажу! Все остальное! Все, что хотите! Кому угодно!..

И он заплакал. Он и знать не знал, и ведать не ведал, что я только прикидываюсь садистом, что его ждет "королевская смерть".

Глава 3

Я — мент

Мотор на корме работает отменно, как часы. Точнее, как очень громкий секундомер, механизм коего вращает вместо стрелки, и гораздо быстрее, гребной винт. Лодка плывет весело против течения, я поминутно оглядываюсь, утес, названный "Камнем", быстро удаляется, мотор-секундомер отсчитывает последние мгновения до взрыва: 5, 4, 3, 2, мгновение и... Ба-ба-бах-ах-ах-х...

Грянул взрыв, и нависшая над речкой глыбина утеса ухнула в воду. Брызги до небес, облако пыли, оседающая вслед за камнем земля, гулкое, протяжное эхо. Ну, вот и все, исчезла примета под названием "Камень", и плоскость, пригодная для посадки вертолета. Хрен теперь где поблизости сумеет приземлиться винтокрылая машина. Впрочем, взрыв я устроил вовсе не ради того, чтоб уничтожить примету наркокурьеров и напакостить гипотетическим вертолетчикам. Уничтожение и пакость — сопутствующие эффекты. Взрывом развеяло в пыль изрядные запасы оружия и боеприпасов. И того и другого в сарайчике, что выстроен меж теремком и банькой, отыскалось немерено. Ну не оставлять же все это богатство нетронутым, правда? Тем паче что среди прочего нашлась и самодельная бомба с часовым механизмом.

Я отвязал от сосны сиплого мужика по прозвищу Хрипатый, попросил его на иностранной тарабарщине перенести добро из сарайчика в грот, обнаруженный мною у основания утеса. Хрипатый, разумеется, охотно согласился ишачить, сразу, без лишних вопросов. Единственный вопрос, который задал мне Хрипатый: "Как ваше имя? Имя ваше какое, интересуюсь". Я удовлетворил его интерес, назвался Гарри Поттером.