Читаем Час бультерьера полностью

Террорист, навострив уши, шел к отвоеванному безвольному телу господина Юдинова и освобождался от старушечьих одежд на ходу. "Раз из президентского "мерса" конвоировать Юдинова вышел только один охранник, значит, в той лайбе больше никого теплого не осталось, — думал террорист, выбрасывая накладные груди. — В другой-то лайбе остался свидетель, — думал он, застегивая ремешок часов на запястье. — Придурок расстрелял все патроны и сейчас небось лежит ни жив ни мертв. Шайтан с ним! Пусть живет, пускай расскажет начальнику Пушкареву, как одинокая старушенция в считаные минуты расправилась с отрядом частной охраны. Пущай рассказывает, мне это на руку".

Он взглянул на циферблат со слабо светящимися стрелками. Он уложился в заранее намеченный временной промежуток. Он усмехнулся, представив себя на месте свидетеля его триумфа, о котором только что думал. Ему-то, свидетелю гибели сослуживцев, поди ж ты, жалкие минуты показались часами.

Дабы не тратить времени на пустяки, вместо того чтобы снять, он разорвал на себе женское платье, стер подолом грим с лица и... чу!.. Расслышал трель мобильника.

Он замер, весь обратившись в слух. Средство мобильной связи сигналило в президентской лайбе. Мобильник сыграл единожды музыкальную тему из "Крестного отца" и заткнулся. А что это означает? Одно из двух: либо мобилу отключили, либо на звонок ответили. Кто? Наверное, раненый и, вероятно, вооруженный. Второй живой свидетель. Нужен второй свидетель?.. Не-а, на фиг!

Он ухватил рукоятку "стечкина" за войлочным голенищем и заодно стряхнул валенок с ноги, обутой в мужской ботинок на толстой подошве.

Перловский услышал одиночный выстрел в лесу за ближайшей дорожной обочиной. Мелодию из "Крестного отца" он не слышал, а последующие выстрелы "стечкина" прозвучали совсем близко и вывели Перловского из состояния покорного ожидания приговора Судьбы.

Град осколков более не барабанил над головой, выбитые взрывной волной стекла осыпали лежащего на заднем автомобильном диванчике молодого человека и скатывались с его спины при малейшем движении. Просочившийся в салон дым щекотал ноздри. Вместо "Мерседеса" сзади — костер. Трещат, как дрова в печке, все материалы, способные гореть, о трупах товарищей в смятой, пылающей машине лучше не думать.

Перловский приподнялся на локте. Битые стекла посыпались водопадом, цепляясь за складки пиджака и брюк. Царапая пальцы о битое стекло на полу салона, Перловский ощупью искал потерянный "ИЖ". Где же пистолет?.. Вот! Вот он, возле дверцы, под спинкой водительского кресла.

Сколько осталось... ешкин кот! Нету! Не осталось патронов! А ведь казалось, что не все заряды израсходованы. Выходит, что одновременно со взрывом замыкающего "Мерседеса" вылетел и последний патрон! Скверно выходит! На редкость скверно. И запасной обоймы нету ни шиша! Что ж делать-то, а?..

"Думай! Думай, дурак! Думай, дубина! Думай!.." — в голове крутится одна и та же фраза, одно и то же слово, но пользы от попыток настроить мозговые извилины на рабочий лад — ноль. Дельных мыслей — ни одной!..

Перловский выглянул в разбитое окошко, в которое стрелял наобум, попусту расходуя патроны. Повернул голову влево, вправо... Или померещилось, или действительно мелькнул в просвете разгоняемых ветром дымов странный силуэт, толстый, о четырех ногах, две идут по асфальту, две болтаются, будто парализованные...

"Это кто-то взвалил на спину еще кого-то и тащит на другую сторону дороги", — догадался Перловский.

Кто-то тащил кого-то, фактически уже перетащил, пересек полосу асфальта за шлагбаумом упавших деревьев, за источником клубящихся дымов, гонимых ветерком.

Минула секунда, и Перловский сообразил, кто есть кто. Минута, другая, и Перловский взялся за ручку автомобильной дверцы.

"Неужели я, один и без оружия, решусь преследовать террориста, похитившего Михаил Юрьича?.." — удивлялся своей решимости Перловский, сгорбившись, осторожно выбираясь из машины.

Террорист нес президента "Никоса", горбясь под его тяжестью. Михаил Юрьевич был высок ростом, любил побаловаться пивком и пренебрегал диетами, а модный фитнес вообще ненавидел, отчего к своим пятидесяти растолстел и потяжелел изрядно. Террорист на всякий случай тюкнул президента костяшками пальцев по так называемому "заушному бугру", прежде чем взваливать его тушу на плечи. Можно было, конечно, обойтись и без ударного наркоза, шокированный гипертоник Юдинов и так был никакой, но, как говорится, береженого бог бережет. Случается, что в экстремальной ситуации напуганный до смерти, до обморока человек ни с того ни с сего перевоплощается в истерика-берсеркера.

Террористу предстояло хлопотное дело — надо было дотащиться до спрятанного возле тропинки к железнодорожной станции мотоцикла, подобрать заранее приготовленную веревку и связать сначала руки, свисающие с плеч носильщика, после обмотать веревкой себя и президента, зафиксировать узлами жирную ношу за спиной, а потом вместе с живой ношей взобраться на мотоцикл.