Читаем Час бультерьера полностью

Нельзя было останавливаться всем трем автомобилям! Нельзя! Надо было, чтоб тормознул около сбитой старушки только третий "мерс", только последний. Но сбил-то псевдобабушку первый! А за рулем первого автомобиля сидел человек, хоть и прошедший спецподготовку, однако вовсе не робот. Кабы еще кто другой, а не бабка старая подвернулась под колеса, быть может, и не остановился бы "Мерседес" номер один, может быть, и не нарушил бы водитель должностных инструкций. Ну а шоферу главной, второй машины просто пришлось давить на педаль тормоза. Теоретически он смог бы запросто объехать "мерс" в авангарде, если в выскочил на встречную, куда полетел трюкач-притворщик с лицом и в одеждах старухи, который все рассчитал, все продумал. Духу не хватило у шофера главного авто крутануть резко баранку, рискуя проехать колесами по сбитой "бабусе". И конечно! Конечно же, нельзя было сразу четверым сотрудникам бежать к "пострадавшей"!

Подвел, подставил под пули профессионалов охраны пресловутый ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР!

Меж тем защищали и охраняли господина Юдинова отнюдь не полные лохи. Как только грянул первый выстрел, средняя, главная в кортеже машина рванула с места на предельно возможной стартовой скорости. Спец, управлявший "Мерседесом" с президентом "Никоса" на борту, с ювелирной точностью повернул баранку руля, проехал по белой разделительной линии, стараясь не задевать срезанных пулями коллег, толкнул "мерс" номер один, помял ему бок, размозжил свои крыло, фару и практически вырвался на дорожный просмотр к тому моменту, как таймер в "посылке" у приметной сосны тикнул в последний раз.

В толстых щупальцах проводов, что тянулись в разные стороны от фанерного ящика, возник слабый, но вполне достаточный для срабатывания электродетонаторов сигнал. Оглушительно рвануло сзади и спереди от маленькой автомобильной пробки, за пройденным поворотом и перед следующим дорожным изгибом. Опрокинутые направленными взрывами, попадали и, точно шлагбаумы, перегородили дорогу деревья. И сзади и спереди образовались очаги густого серого дыма, самые настоящие "дымовые завесы". И слабого ветерка хватило, чтоб погнать клубы дымов навстречу "Мерседесу" с господином Юдиновым.

А "стечкин" тем временем продолжал стрелять. Стрелок в валенках, в пальто с облезлым воротником, в варежке на правой руке жал на спуск без всяких пауз.

Шофер "Мерседеса" в авангарде, тот, что считал себя убийцей нерасторопной дебильной бабушки, последним из четверки обступивших притворщика на асфальте получил пулю в голову и еще падал, еще опрокидывался на уже стартовавший "мерс" номер два, а безжалостный свинец в это же время дырявил лобовое стекло третьей, замыкающей машины и крал еще одну жизнь у еще одного шофера. Взрывы валили деревья, пухли клубы дымов, а пули уже прошили резину колес основной, президентской машины, уже били по дверце лучшего из водителей главного из "Мерседесов". Ветерок подхватил дымы, а свинцовый дождь снова сместился, снова забарабанил по стеклам авто в арьергарде и снова украл жизнь, и еще одну, и еще...

Стрелок опорожнил магазин "стечкина", рассчитанный на двадцать патронов, за тридцать секунд, сократив количество противников до минимума.

В замыкающей машине способных к сопротивлению, не осталось. Только мертвые и тяжелораненые. В машине, что изначально шла в авангарде кортежа, лежал на задних сиденьях живой, здоровый парень двадцати девяти лет от роду по фамилии Перловский. Выпускник МГУ, биатлонист-разрядник, бывший "краповый берет", любимчик начальника службы безопасности Евгения Владимировича Пушкарева и слывший большим умницей, Перловский сейчас никак не мог сообразить, что ему надо или малость приподняться, или чуть повернуться на бок. Он лежал на животе и безуспешно пытался вытащить из подмышечной кобуры-"босоножки" разрешенный для ношения частной охраной пистолет системы "ИЖ-17". За несколько лет безупречной службы в "Никосе" Перловский впервые попал под обстрел, никогда ранее, с момента основания, на первых лиц концерна серьезно не наезжали. Даже в эпоху бандитского беспредела девяностых.