Читаем Чайная роза полностью

— Не знаю. Мама не сказала. И не позволила мне войти в его комнату. Ужасно боится холеры. Правда, она нашла на его столе записную книжку. Там был ваш адрес и адрес его врача. Меня она послала за вами, а моего брата — за доктором.

«Я не должна была его слушать, — думала Фиона, одолевая последние ступеньки. — Ему уже тогда было нехорошо. Не следовало верить его дурацким объяснениям». Она устремилась к двери, дернула ручку, но та не поддалась. Дверь была заперта.

— Ключ, Стиви, — дрожащим голосом сказала она. — Где ключ?

— Мам! — крикнул мальчик, подняв голову вверх. — Мам, я привез мисс Финнеган! Ей нужен ключ!

Фиона услышала шаги на верхней лестничной площадке, а потом к ней спустилась высокая, некрасивая, костлявая женщина лет сорока, одетая в выцветшее платье из набивного ситца.

— Ключ у вас? — с напором спросила Фиона.

— Вы — мисс Финнеган?

— Да.

— Я — миссис Маккай…

— Мне нужен ключ, — повысив голос, прервала ее девушка.

— Да-да, конечно… — Миссис Маккай покраснела и начала рыться в карманах. — Он звал вас. Я не знаю, как долго он пробыл в таком состоянии. Думаю, несколько дней…

— Ключ! — крикнула Фиона.

— Держите. — Девушка схватила его и вставила в замок. — Мисс, он очень плох, — заволновалась миссис Маккай. — На вашем месте я бы туда не заходила. Это не слишком подходящее зрелище для молодой леди. И один бог знает, чем он болен.

Фиона открыла дверь и влетела в квартиру, оставив миссис Маккай на площадке. В квартире было темно, шторы опущены, но она знала дорогу, потому что уже бывала здесь.

— Ник! — Она миновала прихожую, пробежала по коридору мимо кухни в двойную гостиную, выскочила оттуда в другой коридор и, не заходя в ванную, остановилась у спальни. — Ник! — снова крикнула девушка, но ответа не получила. «Господи, пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке. Пожалуйста!» — взмолилась она.

Когда она открыла дверь в его комнату, в нос ударил запах пота, болезни и чего-то еще — мрачного, зловещего и страшно знакомого. Запах отчаяния.

— Ник? — прошептала она, подбежав к больному. — Это я, Фиона…

Он лежал в кровати, широкой кровати из черного дерева на четырех столбах, в одних пижамных штанах, залитых мочой. Не двигался и был таким же белым, как пропитанные потом простыни, на которых лежал. Красивый мужчина, с которым она познакомилась в Саутгемптоне, исчез; его место занял истощенный призрак. Прижав руки к его щекам, Фиона почувствовала, что они липкие, но теплые, и заплакала от облегчения. Потом отвела прядь волос и поцеловала его в лоб.

— Ник, это я, Фиона. Ты слышишь меня? Ответь мне, Ник, пожалуйста, ответь мне.

Веки Сомса затрепетали. Он проглотил комок в горле и прохрипел:

— Уходи, Фи.

Его губы потрескались, рот пересох. Девушка побежала в ванную, нашла стакан и наполнила его водой. Вернувшись, она приподняла голову Сомса и прижала стакан к его губам. Ник вцепился в него и с жадностью выпил. Потом закашлялся, и его начало рвать водой. Фиона повернула беднягу на бок, чтобы он не захлебнулся собственной рвотой, а потом велела пить снова, но понемногу.

— Не торопись, — приговаривала она. — Тут еще много. Медленнее… вот так.

Когда Ник осушил стакан, она бережно положила его голову на подушку.

— Фиона, уйди, пожалуйста, — прошептал он. — Я не хочу, чтобы ты… Я сам могу позаботиться о себе. — Ника начало знобить. Он тщетно скреб пальцами простыни; скомканное одеяло лежало в ногах кровати. Фиона взяла его и укрыла больного.

— Вижу. До сих пор это тебе удавалось хуже некуда, — ответила она. Ник стучал зубами. Фиона села на край кровати и обняла, пытаясь согреть. — Клянусь, как только ты выздоровеешь, я убью тебя собственными руками.

— Уже не выздоровею.

— Еще как выздоровеешь! Чем ты болен? Говори сейчас же!

Ник покачал головой. Фиона готова была стукнуть его, но тут из коридора громко донеслось:

— Где все?

— Сюда! — крикнула она в ответ.

В комнату вошел лысый седобородый мужчина в очках.

— Доктор Вернер Экхардт, — сказал он. — Прошу прощения. — Потом отстранил Фиону и начал осматривать больного.

Фиона стояла в ногах кровати, обхватив локти ладонями, и с тревогой следила за тем, как немец задавал Нику вопросы, смотрел ему в глаза, массировал шею и слушал грудь.

— А это зачем? — спросила она, когда Экхардт достал шприц.

— Для укрепления сердечной деятельности, — ответил доктор. — Как долго он пробыл в таком состоянии?

— Я… я не знаю. Я видела его в прошлое воскресенье. А сегодня суббота…

Лицо доктора приняло крайне недовольное выражение.

— Я говорил ему, что это случится. Велел отдыхать и соблюдать диету. — Он достал второй шприц. — Необходимо возместить обезвоживание. Мне нужна ванночка с горячей водой, немного мыла, губка и полотенца. От лежания на мокрых простынях у него появились пролежни. Требуется продезинфицировать их, пока не загноились.