Читаем CC – инквизиция Гитлера полностью

Даже финский массажист Феликс Керстен, много лет находившийся рядом с Гиммлером и, наверное, имевший наибольшие возможности познать великого инквизитора Третьего рейха, смог после войны написать, но не объяснить, что «в нем никогда не проявлялся собственно человек». «Не было никогда и признаков откровенности, а если Гиммлер боролся, он интриговал. Если он спорил, защищая свои так называемые идеи, то применял хитрость и обман. Его методы были методами трусливой, слабой, лживой и бесконечно жестокой змеи. Мысли Гиммлера не принадлежали XX столетию. Его характер был средневековым, феодальным, макиавеллевским и злым».

История Генриха Гиммлера отпугивает, до сих пор нет полной его биографии, написанной в соответствии с научными стандартами. Некоторые области теневого мира, которым он управлял, были освещены исследователями, другие до сих пор продолжают находиться в полной тени. А документов в наличии много. Поскольку Гиммлер был педантом и записывал почти все, к тому же вел обширную переписку, после него остались поистине горы бумаг, повествующие о его преступной деятельности. Да и большинство многочисленных и порой бесконечно долгих речей Гиммлера сохранились в целости. Но интерес к личности рейхсфюрера СС оставался удивительно незначительным.

Наверное, потому что бледный человек в очках с малоприметной внешностью на фоне других блестящих властителей национал-социалистического государства не впечатлял. Достаточно назвать имена Геринга, помешанного на роскошных мундирах, и Геббельса, который имел репутацию ловкого болтуна-подстрекателя и дамского волокиты.

А может, это объясняется тем, что к концу войны перечень почти необозримых компетенций неизбежно превратил бы его биографию в толстенный фолиант? Или истина кроется в том, что занятие прошлым Гиммлера обязательно привело бы к нежелательным результатам? Потому что, если сразу отбросить в сторону демонический образ, к созданию которого приложили руку особенно его бывшие соратники, дабы приуменьшить собственную вину, то перед нами предстанет, в общем-то, нерешительный человек, который в первую очередь был — продуктом своей эпохи.

Все, преимущественно англосаксонские, попытки объяснить действия Гиммлера тяжелой душевной болезнью шизофренического характера приводят к неправильным выводам. Строгие второстепенные добродетели, ярко выраженная склонность к романтике, фатальная неспособность к ориентации — все эти черты Гиммлера являются чертами целого поколения, которое отличалось общим единством в результате поражения Германии в Первой мировой войне, воспринимало его как коллективную катастрофу. Особенность Гиммлера заключалась лишь в том, что ингредиенты для следующей катастрофы в нем многократно превосходили все мыслимые границы и что он шел к власти для воплощения в жизнь своих жестоких идей, основанных на смеси народнической и псевдонаучной мистификации.

Поэтому изучение бредовых идей Гиммлера означает исследование ложных путей развития тогдашнего общества.

Немецкая болезнь или немецкая карьера? То и другое нашло свое отражение в истории войск СС и преступных жизненных блужданиях Гиммлера. В начале своего жизненного пути это был действительно приятный юноша. «Скромнейший ягненок, какого только можно себе представить», — писал о своем однокласснике Генрихе Гиммлере эмигрировавший в США в 1933 году историк Георге Хальгартен. Их учитель в мюнхенской гимназии имени Вильгельма хвалил Гиммлера как «очень способного ученика, который добивался наилучших результатов в классе благодаря неустанному прилежанию, пылкому честолюбию и активному участию в учебном процессе».

У юного Генриха в друзьях был весь в класс. Он был кем угодно, но только не замкнутым в себе затворником. Знакомясь с его ранними дневниками, читатель с удивлением узнает, что, будучи ревностным церковным прихожанином, Гиммлер даже обладал явно выраженным чувством сострадания.

В рождественские каникулы он читал вслух книги одному слепому академику, угощал бедную старушку пирожками и булочками, жалел французских военнопленных, наблюдая в 1914 году, как грубо с ними обращаются на вокзале в Дандсхуте. Однажды даже организовал благотворительное мероприятие в пользу венских детей-сирот.

Отношения с родителями были очень близкими. Гебхард Гиммлер был потомственным учителем гимназии, представлявшим национально-консервативные взгляды, типичные для того времени. Еще до рождения троих сыновей — Гебхарда, Генриха и Эрнста он, будучи воспитателем баварского принца Генриха, заслужил общественное признание. Имя его второго ребенка напоминало отцу о той чести, каковой он удостоился, когда работал в королевском доме Баварии. Нет свидетельств того, что сын Генрих страдал от отцовской строгости, как это полагают некоторые психологически ангажированные биографы. Наоборот, менторство позднего шефа СС и прежде всего его интерес к древней и ранней истории германцев указывают на большое влияние отца, страстного любителя-археолога.