Читаем CC – инквизиция Гитлера полностью

Регулярно стали призываться молодые ученые и юристы на «службу госбезопасности» (СД), входившую в состав войск СС. Здесь культивировался определенный тип внешне аполитичного, хладнокровного СС-технократа: «умен, лишен иллюзий, едва ли признающий какую-либо еще идеологию, кроме идеологии власти» (Хене). Это были профессиональные функционеры грядущих лет.

Можно ли было предвидеть в те первые годы, куда в конечном счете приведет новый путь Черной гвардии? Рената Вайскопф, дочь позже убитого мюнхенского музыкального критика Вилли Шмида, свидетельствует: «Про лагерь Дахау писали в газетах. И люди его одобряли, потому что туда попадали якобы только те, кого эсэсовцы не считали за людей, а называли их «народными вредителями».

По словам бывшего штурмовика СА Герберта Крюгера, члены СС ввели в террор чудовищный порядок. То, что творили СА, было жестоко, но отныне «в террор была включена особая система подавления и уничтожения человеческой личности». С 22 марта 1933 года слово «Дахау» стало олицетворять новую сущность СС. В этот день между плотными рядами бесчисленных зевак, собравшихся за несколько часов до этого у въездных ворот бывшего порохового завода, проехали первые «народные вредители» на грузовиках с открытым кузовом.

Как писала газета «Мюнхенские известия», население было заблаговременно поставлено в известность о том, что в Дахау открывается лагерь на 5000 человек, о чем уже говорил Гиммлер двумя днями раньше на пресс-конференции.

Через 12 лет, когда американские солдаты освободили концлагерь, в бараках находилось 67 тысяч узников. Всего за годы существования Третьего рейха сюда было доставлено 206 020 арестованных. Смерть 31 951 заключенного подтверждена документально. Но сколько узников лагеря в действительности были уничтожены эсэсовцами, сколько их погибло от опытов, которые над ними проводились, и сколько ушло из жизни во время последнего марша смерти — это невозможно установить.

13 марта 1933 года Адольф Вагнер, госкомиссар баварского министерства внутренних дел издал распоряжение:

«В случаях, когда тюрем, находящихся в распоряжении полиции, будет недостаточно, рекомендую применять те же методы., которые применялись ранее партией НСДАП по отношению к большим массам заключенных».

Как известно, пленных сгоняли и запирали в ограждениях под открытым небом, ничуть не заботясь о том, что они совершенно не защищены от непогоды.

Определение «концентрация внутренних врагов в одном лагере» было сжато шефом СД Гейдрихом в одно страшное слово «концлагерь», которое как никакое другое выразило суть варварского господства СС. Если верить статье в газете «Мюнхенские известия», то концлагерь в Дахау был-де своего рода местом отдыха для членов общества «Следопыт», которых объединяют общие интересы:

«Из политических заключенных предусмотрено комплектовать трудовые отряды… для освоения заболоченных и поросших мхом угодий. В свободное время планируется чтение лекций на краеведческие и религиозные темы. Все это предпринимается для того, чтобы посредством труда, соответствующего питания и справедливого отношения к каждому в отдельности, снова сделать заключенных полезными людьми для отечества».

Но закупленные актеры думали иначе. В 20 километрах от Дахау, в городе Мюнхене два человека упорно трудились над тем, чтобы скорее получить полный контроль над этим лагерем. Генрих Гиммлер и Рейнхард Гейдрих хотели изъять его из-под надзора земельной полиции и министерства юстиции, а затем подчинить войскам СС. Лагерь Дахау должен был стать местом для приведения в исполнение высшей меры наказания.

Намерения СС на первых порах существования лагеря воспринимались как недостоверные слухи. Тем не менее они вызвали в Дахау большую озабоченность. Заключенные обратились к охраннику: правда ли, что в будущем охрану лагеря будут осуществлять эсэсовцы?

«Эсэсовцы? Да ведь их невозможно использовать для охраны лагеря. Они даже не знают, как правильно держать в руках винтовку. Вот рассказывать байки о своих подвигах, на это они — мастаки», — отвечал им обервахтмейстер полиции. А потом откровенно признался, что он думает о людях Гиммлера: «Это больше не люди, а дикое зверье! Нет, нет, пока этот вопрос не решен, чтобы так скоро отдать вас в их лапы».