Читаем CC – инквизиция Гитлера полностью

«Когда пришло известие о том, что убиты трое штурмовиков, нам, пленникам СА, устроили настоящую кровавую баню. Нас избивали стульями, плетками и штыками. В церковном зале 35 рабочих купались в своей крови. Одежда с них была сорвана. Кровь и куски мяса потом сгребали и выносили ведрами».

Сколько людей стали жертвами той кровавой недели, до сих пор неизвестно. Известны фамилии 23 погибших, но близкое к истине число жертв, видимо, превышает сотню человек.

Если бы потребовалось последнее доказательство тому, что «коричневым батальонам» нет места в новом государстве, поскольку Гитлер решил привязать к себе консервативную элиту; то разнузданный террор СА после передачи власти послужил бы им как нельзя лучше.

Начальник штаба СА довел тлеющий конфликт до белого накала.

Еще летом Рем потребовал, чтобы за революцией национальной последовала революция национал-социалистическая. Находясь в плену романтики ударных батальонов, он грезил революцией с винтовками и пушками, которая за одну «ночь длинных ножей» сокрушила бы старые порядки. Такого не случилось, и Рем был глубоко разочарован союзом Гитлера со старыми силами. Еще и потому, что большая масса членов СА все-таки ожидала вознаграждения за героизированные «жертвы боевого времени». Среди штурмовиков имелось немало безработных, а их дурная слава не могла быть хорошей рекомендацией. Но, по мнению начальника штаба, члены СА должны занять центральные позиции в государстве.

22 мая 1933 года Рем написал письмо руководству партии:

«Отношению партии, как мачехи к чужим детям, должен быть положен конец».

Чтобы придать вес требованиям и показать силу и мощь, члены СА собрались на большие демонстрации: Аннаберг (12 тысяч человек), Лигниц (16 тысяч человек), Бреснау (80 тысяч человек).

Рем вынашивал особую мечту. Войска СА он рассматривал как основу нового немецкого народного ополчения, в котором небольшая профессиональная армия, рейхсвер, должна была раствориться. Себя он видел главнокомандующим. Рем до мелочей разработал план реорганизации СА по образцу регулярной армии.

Служебные инструкции были переработаны в соответствии с воинскими уставами, а боевые знамена должны были носить номера королевских полков прусской армии.

Участник Первой мировой войны, капитан Рем по-прежнему сохранял свое враждебное отношение к офицерскому корпусу рейхсвера, представители которого на официальных приемах порой даже не подавали ему руки. Их он тоже считал виновными за поражение 1918 года.

«Генералы — это старые сапожники. Они не способны по-новому мыслить, — говорил он, хваля себя. — Я — Шарнхорст новой армии».

Рем верил в силу масс и видел в народном ополчении армию будущего. Части «Стального шлема» — ультраконсервативного союза ветеранов Первой мировой войны — уже растворились в массе войск СА. В конце концов, 4,5 миллиона штурмовиков находились в подчинении Рема, который открыто предъявил свои претензии. Кроме того, он потребовал передачи под его командование погранслужбы «Восток» и контроля над арсеналами в восточной Германии.

Однако бесконтрольные части СА представляли собой серьезную угрозу успехам Гитлера, которого очень беспокоила непрочность союза с армией и промышленностью. 6 июня 1933 года он заявил: «Революция не является постоянным состоянием, и она не должна приспосабливаться к нему на длительное время. Нужно уметь высвобождающийся поток революции переводить в надежное русло эволюции».

Гитлер сменил коричневую форму одежды на фрак и цилиндр. Своим циничным поведением в Потсдаме он продемонстрировал старому фельдмаршалу фон Гинденбургу свою мнимую верность конституции. Пока Гитлер вынужден был считаться с шептунами-советниками седого рейхспрезидента. Пока он допускал возможность вновь потерять все.

Еще Гинденбург мог в случае обострения внутриполитического кризиса объявить в любое время чрезвычайное положение в стране, передать рейхсверу исполнительную власть и тем самым изолировать рейхсканцлера Гитлера.

Против грубых перехлестов СА в правлении и экономике министр внутренних дел Фрик отреагировал специальным циркуляром:

«Освобождающиеся должности в управлении должны впредь предоставляться в первую очередь политическим руководителям партии НСДАП, которые лучше разбираются в деле, чем охотящиеся за постами члены СА».

Хотя Рем и получил должность в правительстве, но как рейхсминистр без портфеля он был (а с ним и его СА) просто бутафорией. Единственная должность, которая его действительно интересовала, — пост военного министра, осталась в руках консерватора в погонах. На словах все было гладко, но к концу 1933 года положение усложнилось до предела.

В письме на имя своего «дорогого начальника штаба» Гитлер, руководствуясь «сердечной дружбой и благодарным почтением», изложил концепцию малопривлекательного компромисса:

«Если главная задача армии состоит в защите нации от угроз извне, то задача войск СА заключается в обеспечении победы национал-социалистической революции, единства национал-социалистического государства и общности нашего народа изнутри».