Читаем Бытие полностью

«Идиоты! – сердито ворчал отец всякий раз, как поворачивал проворный корабль, чтобы избежать столкновения с каким-нибудь моряком-однодневкой, который не понимал сути верного пути. – Раньше здесь бывали только те, кто, как мы, воспитаны для этого. Теперь, когда на земном шаре толкутся девять миллиардов, не осталось места для одиночества!»

«Цена процветания, дорогой, – отвечала мать более доброжелательно. – По крайней мере у всех есть еда. Довольно разговоров о революции».

«Это пока. Пока новое чередование бума и спада опять не сделает их радикалами. Ты посмотри на итоги этого процветания! Говорю тебе, лучше было, когда людям приходилось бороться за существование».

«Кроме таких, как мы?»

«Совершенно верно, – отвечал отец, не обращая внимания на насмешливый тон жены. – Посмотри, на что нам сегодня приходится идти, чтобы чего-нибудь добиться».

Упрямая вера старика в необходимость самостоятельно пробивать себе дорогу распространилась и на имя, которое они дали сыну. Еще Хакер унаследовал – помимо двенадцати миллиардов новых долларов – стремление к таким же поискам. Сделать все, чтобы оказаться предоставленным только самому себе.

И вот теперь – через пятнадцать минут очень дорогой поездки… и бог знает скольких минут обморока – я здесь. Предоставлен самому себе.

И снова в море.

Это по крайней мере ясно, хотя уши у него по-прежнему заткнуты, и потребовалось огромное усилие, чтобы раскрыть один глаз. Морщась, пока восстанавливалось зрение, Хакер смутно осознал несколько обстоятельств – например, что ужасно дорогая ир-электроника в его ужасно дорогой капсуле кажется мертвой. Неудача, за которую кто-нибудь обязательно заплатит! Но это означает, что невозможно ответить на первый вопрос: сколько времени прошло?

Он знал, что много. Слишком много.

Он также видел – из-под едва открывшихся век, – что пузырь его суборбитальной космической капсулы окружает кристально чистая вода, а капсула покачивается и наполовину перевернулась. Так не должно быть. Я должен плавать в вертикальном положении… нос торчит из воды… пока команда спасателей…

Взгляд влево объяснил многое. Корабль в форме фаллоса обступал океан, но разбитый тепловой щит зацепился за коралловый риф, украшенный цветастыми рыбами и колышущимися водорослями. Поблизости он увидел парашют, смягчивший последний удар. Но теперь подхваченный океанским течением парашют раскрывался и закрывался, ритмично дергая маленькое убежище Хакера.

И с каждым толчком хрустальный полог приближался к покрытому выступами коралловому рифу. Скоро он сильно ударится. При этой мысли Хакер поморщился. Он, конечно, не слышал удара и других звуков. Не слышал непосредственно, но толчок бросил его на застегнутые ремни и заставил заныть звуковые имплантаты в зубах.

Полуонемевшими руками он умудрился расстегнуть зажимы ремней и упал на левую приборную панель, поморщившись от боли. После этого проклятого возвращения он несколько недель будет ходить в синяках. И все же…

И все же мне есть что рассказать! Никто такого не знает!

Эта мысль ободрила его. И еще он понял одно, нечто необычное, доказывающее, что он все еще в шоке.

О… я жив… я уцелел…

Хакер принял решение. Он не станет забирать все, что отсудит у того, кто виноват в этом сбое. Конечно, если спасательные корабли придут быстро.

«Только, – пришла ему в голову ужасная мысль, – что, если неполадки распространились на всю систему? Что, если вышли из строя радары и аварийные радиомаяки?»

Тогда, возможно, никто не знает, где он.

Пузырь снова ударился о коралл, так что задребезжали кости. Еще удар – и Хакер осознал жестокую правду. Материалы, разработанные, чтобы выдерживать динамическую нагрузку старта и спуска, могут не быть столь же надежными при ударах. После нового сильного удара по капсуле поползла зловещая трещина.

Стандартная процедура такова: «оставайся на месте и жди прихода спасателей». К черту! Капсула быстро превращается в смертельную ловушку.

Надо из нее выбираться.

Хакер закрыл шлем и ухватился за рычаг аварийного выхода. Риф означает, что поблизости есть остров. А то и материк. Доплыву до берега, возьму у кого-нибудь телефон и подниму бучу.

Но острова не было. Выбравшись на поверхность, он не увидел никакой суши, только множество страшных рифов, на которых пенилась вода.