Дэвид Брин

Бытие

который носится на настоящих космических колесницах,

и «Доку» Шеддону Брауну,

который учит путешественников во времени,

и Ральфу Вичинанзе,

который помог расцвести многим мечтам и мечтателям.

EXISTENCE

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.

© David Brin, 2012

© Перевод. О.Э. Колесников, 2014

© Издание на русском языке AST Publishers,

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru), 2014

Часть первая

Пращи и стрелы

что важно? это я? или ир? + вопрос

кружится +/– как кружится мое тело!/+

в то время как чирикает окно-птица

«нормальные люди» так не мыслят —/–/–

и аспри тоже —/– и даже большинство аутистов

перестань кружиться! – /–

вот так —/– теперь назад к голоэкрану —>

дождь лепечет стучит по окну – птица

исчезла —/+ прячется от падающей

воды + + как я прячусь от гибнущей

цивилизации что же тогда важно?/?

прогресс? новое сознание? после

мозга, после библиотек, после паутины,

сетки, ир-решетки – что дальше?/!

есть ли надежда/судьба неразумного

человечества +/? для ослепительного

сознания коббли +/?

для аутистов-гибридов, как я +/?

1

Амфорум

Вселенная состоит из двух больших половин.

Полусфера сверкающих звезд нависает над Джеральдом справа. С другой стороны – коричнево-голубая Земля. Его дом по окончании этой работы – уборки мусора, оставленного предыдущим поколением.

Как зародыш в плодном пузыре, Джеральд плывет в хрустальном шаре, прикрепленном к концу длинной стрелы на некотором расстоянии от космической станции «Стойкость». Пузырь дрожит от пульсации станции, он в большей степени космос, чем станция.

Здесь Джеральд может сосредоточиться на сигналах, подаваемых спутником в ста километрах от него. Длинная узкая лента вращающейся фибры далеко над его головой.

Бола. Его колесница. Его рабочий инструмент.

Бола – моя рука.

Хвататель – моя кисть.

Магнитное поле – рычаг, который я поворачиваю.

Планета – моя точка опоры.

Обычно эта короткая песенка помогала Джеральду сосредоточиться на работе – работе прославленного мусорщика.

«Есть такие, кто мне завидует. Миллионы на этой тонкой пленке моря, облаков и берега».

Сейчас – в эту самую минуту, когда темнота быстрее звука накрывает кишащую людьми Суматру, – многие смотрят на него. Сумерки лучшее время, чтобы разглядеть большую старую станцию. Всякий раз как «Стойкость» пересекает терминатор, утром или вечером, Джеральд острее ощущает свою связь с человечеством, когда знает: люди смотрят на него.

«Сосредоточься, Джеральд. За работу».

Вытянув руку вдоль тела, он снова попытался передать напряжение далекому, в двух километрах от него, вращающемуся кабелю, как будто тот – непослушное продолжение его самого.

И кабель ответил. В нейро-сенсорном костюме запульсировали сигналы обратной связи, но они казались неправильными.

Сам виноват, понял Джеральд. Он посылает маленькому спутнику слишком стремительные и нетерпеливые приказы. Поблизости жалобно закричал маленький Хачи. Второй обитатель надувной камеры был недоволен.

– Ну ладно. – Джеральд взглянул на маленькую фигурку, тоже в собственном нейрокостюме. – Смотри не завяжи хвост узлом. Я все исправлю.

Иногда у обезьяны больше здравого смысла, чем у человека.

«Особенно у такого – опустившегося», – подумал Джеральд. Беглый взгляд в зеркало показал, как измялся его эластичный костюм, покрылся пятнами пролитого кофе и других жидкостей. Заросшие щетиной щеки кажутся впалыми, а сам он похож на больного, даже ненормального – особенно с этими густыми встопорщенными бровями.

«Если я в таком виде заявлюсь в Хьюстон, семья меня и на порог не пустит. Хотя, принимая во внимание, сколько жалованья накопилось…