Читаем Быстрый прорыв полностью

В те времена практиковалось так называемое «распределение». После окончания учебного заведения выпускник был обязан отработать два или три года там, куда его пошлёт «высокая комиссия». Как правило, различными «хитромудрыми» путями почти все оставались в Ленинграде и в Ленинградской области.

А я запаслась вызовом в родную ДЮСШ-3 в надежде, что разрешат поехать туда. Комиссия сказала: «Девочка, ты не в своем уме? С красным дипломом в Вологду, где нет никакой перспективы с жильем? Иди, погуляй по коридору и подумай». Гулять по коридору я отказалась и поехала домой. А ведь могли бы и не позволить, так как Вологды в списке распределения не было, и судьба моя сложилась бы иначе. И не только моя…

Тридцать лет в одной школе проработала. Трудностей было много – ни денег на соревнования, ни спортивной обуви, ни формы, ни своего спортзала. Все время приходилось выкручиваться, выбивать, выискивать… Несколько тренировок в день в разных концах города выматывали до безобразия не сами по себе, а по причине транспортной – в подходивший после долгого ожидания городской автобус «вбиться» можно было далеко не с первой попытки.

А выезды на соревнования, на сборы – без них ведь никак! Поезда просто ужасные, вагоны общие или плацкартные (даже с клопами бывали), питание по столовкам, размещение в общагах. И надо сделать так, чтобы никто из подопечных не заболел, не отстал от поезда, не потерялся, да не забыть бы ещё и выиграть. Столичные школы возили команды вдвоем. А представители южных республик так даже с родителями ездили – команда детей и целая команда родителей (судей кормят, поят и за детьми следят). А мы, бедные, в одиночестве. Да еще, как правило, с пересадкой в Москве, с тяжелыми сумками… Нередко бывало, утром приедешь с одной командой, а вечером – в поезд с другой. До сих пор не понимаю, как это можно было выдержать. Но жить как все, на одном месте, не видя ничего, кроме Вологды, совсем не хотелось.

Одно время в магазинах, если что-то и лежало на прилавках, то продавать стали по прописке в паспорте (в Вологде – только вологжанам, в Кирове – только кировчанам). Приехал к нам на соревнования тренер из Москвы. Вечером зашел в «Ленинградский» магазин за едой для детей. Продавец попросил его предъявить паспорт. Тот с гордостью: «Пожалуйста». Продавец посмотрел, увидел московскую прописку, и что тут началось: «Он издевается надо мной! Нахал! Хам!» А детей чем кормить во время поездок на соревнования? Никто не знал…

А если в вологодский «Детский мир» завозили зимние или демисезонные пальто, значит из 20 девчонок моей команды, как минимум, у двенадцати они будут одинаковыми. По этой причине во время поездок нас будут считать интернатскими. Мы умудрились извлекать выгоду и из этого: стоило сказать, что мы из интерната, нас тут же пропускали без очереди и в железнодорожные кассы, и в столовые.

Одной из примет того времени были не только очереди, но и анекдоты на эту тему:

«Граждане пассажиры, остановка – «Гастроном», следующая остановка – «Конец очереди».

– 

«Это за чем очередь?

– 

За кримпленом.

– 

А это лучше, чем Мопассан?

– 

Не знаю, не пил».

(Для тех, кто не знает: «кримплен» – синтетическая ткань, дорогая и очень модная в 70-е годы. Мопассан – французский писатель).

Из поездок на соревнования возвращались всегда с громадными сумками, набитыми сосисками, колбасой, маслом, сыром, шоколадными конфетами, а если повезёт, то и банками растворимого кофе. Всё это богатство предназначалось родственникам, подругам, соседям, персоналу спортзалов и учителям школ, где учились наши девочки. И делалось это не для того, чтобы получить какие-то поблажки, а из чувства «сострадания»: в нашем родном городе всех этих продуктов в свободной продаже не существовало!

Девочки становились очень «продвинутыми». А именно: если семья получала заветную профсоюзную путёвку куда-либо, а ехать приходилось через Москву, то этот ребёнок, лет двенадцати, мог безошибочно привезти всю туристическую группу в нужный магазин столицы с любого вокзала и успешно вернуть обратно, но уже с дефицитными покупками.

Шутки шутками, но росли и спортивные результаты. Мы заняли прочное место в списке ведущих баскетбольных школ России. Бронзовые медали на финале РФ мы уже считали неудачей. Несмотря на все трудности, мои ученицы стали получать приглашения в команды мастеров: Лена Ворошилова (Курочкина) стала первым мастером спорта СССР по баскетболу в Вологодской области, а Марина Воронова – первой чемпионкой Европы (в 1984 и 1986г.г.).

1984-й год был знаковым для меня рождением сына Игоря. Если бы не мои родные – мама, отец и сестра – работу тренера пришлось бы оставить. Благодаря их помощи, я смогла вернуться к своим воспитанницам, когда сыну было всего три месяца. Это пришлось сделать ещё и для того, чтобы заработать отдельную от родителей квартиру. Шесть человек на 36 кв. метрах – это тесновато.