Читаем Быстрый прорыв полностью

Многие одноклассники – парни, которые учились скорее плохо, чем удовлетворительно, – ходили в школу только потому, что были уроки физкультуры. Наш любимый учитель физкультуры Генрих Михайлович Лобытов не допускал прогульщиков или двоечников до соревнований. Этот педагогический приём был очень действенным наказанием. Кроме того, каждому ученику вменялось в обязанность заниматься каким-либо видом спорта. Кого только не было в нашей замечательной школе №10: волейболисты и баскетболисты, лыжники и конькобежцы, фигуристы и акробаты, гимнасты и танцоры. Было из чего выбирать, все занятия – бесплатные, принимали всех желающих. Мы пробовали всё подряд до тех пор, пока не находилось дело по душе.

В конце учебного года (для меня – седьмого) наша школьная сборная выиграла первенство города среди восьмилетних школ и нас с сестрой пригласили в ДЮСШ-3. Ещё и года не исполнилось тогда спортивной школе, которую основал удивительный человек – Игорь Александрович Кузнецов. Это была судьба. Тренер Маргарита Алексеевна Муханова стала для меня и других девочек примером во всем, непререкаемым авторитетом в спорте и жизни. К сожалению, она очень рано ушла из жизни, а с Игорем Александровичем и его супругой Маргаритой Васильевной мы дружим до сих пор.

Родители уважали этот выбор. Отец не пропускал ни одной игры с нашим участием. По дороге домой каждая игра обсуждалась, и нам сильно доставалось за промахи, неточные передачи и тому подобное. Не позволялось списывать ошибки на подруг по команде или плохое судейство, не помогали даже слёзы. Это была хорошая «школа жизни». Помню, получила выговор за отказ участвовать в выпуске стенгазеты для класса, так как посчитала, что и так выполняю много обязанностей в школьной жизни. И вообще, отец много внимания уделял нашему воспитанию, но поняла и оценила я это, к сожалению, только через много-много лет. Мы вместе с ним ходили на лыжах, ездили на велосипеде, работали на дачном участке. Все эти занятия требовали выносливости, терпения, дисциплинированности, умения доводить начатое дело до конечного результата. Вот этот метод воспитания, посредством совместной трудовой и иной деятельности, и давал прекрасные результаты. Не могу вспомнить ни одного наказания за всю мою жизнь, ни одного грубого, а тем более бранного слова.

Помню, я уже была подростком, мама сетовала на то, что соседка на время берёт у неё новые прищепки для белья, а возвращает свои, да только старые. Мама не сразу заметила, что за несколько таких комбинаций почти все новые «превратились» в старые. На мой справедливый вопрос, почему бы не высказать свои претензии, мама, сама того не понимая, запрограммировала моё поведение на долгие годы: «Если я скажу, лучше она не станет, а ведь мне с ней видеться ежедневно». Вместе с прищепками мама подарила женщине возможность спокойно смотреть в глаза, а это немало.

После окончания школы, с благословения любимого тренера и с тридцатью рублями в кошельке, я поехала поступать в Ленинградский институт физической культуры имени П.Ф. Лесгафта. Страшно было до потери сознания, ведь тогда не было моды на поездки родителей со своими чадами-абитуриентами. Как только перрон исчез из виду, слёзы потекли из глаз. Аттестат у меня был без троек, а рейтинг профессии детского тренера, если бы он существовал в то время, занял бы место во второй сотне, поэтому буквально все, кто меня знал, отговаривали от этой затеи. Итог всем разговорам на эту тему подвела моя бабушка, Анна Дмитриевна: «Это чего? До пенсии, что ли, кувыркаться?» Но первые годы моей (а через два года и сестры) учёбы пришлось «кувыркаться» нашим родителям – работать на двух работах, чтобы была возможность высылать деньги на наше обучение. Спасибо маме, что привила вкус и научила нас шить, а вязать научились самостоятельно, поэтому можно было не только сэкономить деньги, но и проявить свою индивидуальность. Правда, в первую студенческую зиму проявила индивидуальность по-особому: ходила в резиновых сапогах. Купить кожаные можно было только одним способом – в четыре утра занять очередь в крупный универмаг, прогулять занятия в институте. Если делать это ежедневно в течение месяца, то могло повезти.

Учиться было очень интересно. Да и с группой повезло: все очень сдружились, прошло уже больше тридцати лет, но мы почти каждый год встречаемся, перезваниваемся и помогаем друг другу при необходимости. Заслуга в этом принадлежала нашему любимому куратору – Леониду Сергеевичу Киту. А какие интересные были дисциплины: анатомия, физиология, биохимия, спортивная медицина, психология! Почти по всем предметам преподавали нам доктора наук – потрясающие личности, не занятия, а спектакли, театр одного актера. Век бы училась у таких, но общежитие надоело до чертиков, в комнате – от пяти-шести до двенадцати человек.