Читаем Былое полностью

Сейчас все куры, которые можно наблюдать на птичниках и курятниках, белого цвета, разве только голландские, которые иногда поступают в страну, имеют рыжеватое перо.  А в то время хозяйки старались разнообразить принадлежащее им поголовье. Куры встречались и черные, и рыжие, и разнообразно пестрые. Встречались, конечно, куры, имеющие только белое перо, но их было совсем немного. А уж петухи в каждом дворе были такие великолепные, что впору песню о них сочинить, настоящие генералы в перьях. А как внимательно следили они за своими гаремами, можно было долго без скуки наблюдать за ними. Вот он трется около выбранной курочки, нарезает возле нее круги, опустив одно крыло и чертя им по земле. При этом он издает какие-то горловые звуки, к которым курочка, кажется, внимательно прислушивается. В другой раз, найдя червячка или муху, он стучит рядом клювом и просто выговаривает – ко-ко-ко-о. Ближние куры сбегаются к нему, как будто цыплята к наседке.

В поселке было целое отделение милиции, человек восемь во главе с капитаном, все бывшие фронтовики. Для них построили обширное помещение со складом и комнатой для задержаний. А тут отменили неудобное для них постановление, которое обязывало их носить на дежурстве полицейские шашки, которые описывал Чехов. Шашки эти были в ножнах, длинные и если на рослом мужчине она выглядела нормально, то был среди милиционеров один невысокий, даже щуплый мужичок. Он постоянно спотыкался, запинался и даже падал. Шашка волочилась за ним и он постоянно придерживал ее рукой. Мало кто помнит их сейчас. Административный зуд часто оказывал себя в самых неожиданных проявлениях. В трудный 1943-й год кто-то придумал в городах разделить школы на мужские и женские. На селе, слава богу, до этого не дошло,  а действовало это постановление лет десять.

Вводили погоны для железнодорожников, почтальонов, лесников, в последнем точно не уверен, еще каких-то служб. Погоны серебристые, отец мой, к примеру, именовался  техник-лейтенант движения. Вскоре после смерти Сталина их отменили.

Паровозы, переклички по рации, прожектора вносили элемент современности. Зато сборы на рыбалку были такими же, как и у дедов несколько десятков лет назад. Вырезались тальниковые удилища, из сосновой коры или из гусиных перьев делались поплавки. Капроновая леска, если и была на тот момент, до нас еще не дошла и редко у кого были крючки с бородкой. Крючки выгибались из булавок и отожженных на огне иголок и часто пойманная рыбка срывалась тут же над водой. Леской служила обыкновенная нитка, а позже, когда мы познакомились с ребятами из окрестных деревень, переняли у них способ изготовления лески из конского волоса. Раз я чуть не пострадал из-за этого. У дяди Паши была кобыла Карька. В свободное время она стояла под навесом в ограде и как-то раз я подкрался к ней сзади и принялся выдергивать волосы из хвоста. Дергал по одному, на что вполне хватало моих пацанячьих усилий. Хорошо, что стоял сбоку, ведь ни о чем и не думал, как вдруг кобыла слегка развернулась, и тяжелое подкованное копыто промелькнуло совсем рядом, даже чуть задело рубашку. Если бы я стоял на шаг левее, то мое тельце с пробитой грудью перелетело бы через ворота и шлепнулось с другой стороны.

Рыбачить ходили на маленькую узкую речку, которая протекала вдоль деревни. Кроме вездесущих пескарей и гольянов, водились в ней караси, окуньки и ершики. Вода в речке была чистая на удивление, когда хотелось пить, просто черпали банкой у берега.

Было у меня на этой речке любимое место. Ближе ко впадению в реку побольше она делала крутой поворот. В излучине этого поворота росло когда-то большое дерево. Его спилили и остался сухой хороший пенек. Сзади и по бокам густо кустился тальник, наиболее близкие верхушки я связывал шатром и сидел как бы в шалашике. Клев на этом месте всегда был хороший, часто попадались караси в ладошку и пескари в четверть длиной. Этим пескарям больше всего была рада маленькая серая кошечка бабушки в поселке. Много лет я посещал это место, перед службой пришел в последний раз.