— Я думала, что стану звездой. В каком-то смысле так и случилось. Просто я не думала, что к моему «портфолио» будет доступ у каждого, кто умеет пользоваться интернетом. Меня не обманули: я получила свой гонорар, но, как оказалось, это было ничто по сравнению с деньгами, которые люди отдавали за мои фотографии. Детская порнография, оказывается, прибыльный бизнес, — горькая усмешка в её голосе заставляет моё сердце сжаться. — Ты даже не представляешь, каково это, когда все разом от тебя отворачиваются. Звать на помощь и знать, что никто не придёт. Кричать в пустоту. Но если об этом не говорят, это ещё не значит, что этого нет. Может, мой голос будет первым и даже единственным, но, по крайней мере, он пронзит тишину. Это ужасно, понимаешь? Ужасно, что ЛЮДИ этим занимаются, ужасно, что ЛЮДИ готовы за это платить, но ещё ужаснее, что ничего не меняется.

— А тот парень?…

— Итан? Он решил, что я переспала со всеми парнями на Земле, когда какой-то идиот отослал мои фотографии на его почту. Ну и, разумеется, решил во что бы то ни стало разрушить мою жизнь.

— И вы больше не разговаривали?

— Я не знала, как ему объяснить. Да и сомневаюсь, что он хотел меня слушать. Сомневаюсь, что в мире есть хоть один человек, готовый меня выслушать.

— А Майк?

— Майку вообще всё равно, что происходит вокруг. Может, это и правильно. Может, он не будет смотреть на меня через призму чужого восприятия.

Эмили отстёгивается и выдёргивает ключ зажигания.

— А теперь выходи из машины.

Глава 28

Каролина

Николас нерешительно садится напротив, все ещё прячась за капюшоном. Его почти невозможно узнать по походке: от былой уверенности не осталось и следа. Наверное, тот, кто увидит его таким, никогда не догадается, что он — правая рука капитана баскетбольной команды. Даже мне Николас запомнился совершенно другим, хотя… хотя я и видела его всего пару раз.

«Может, в этом и проблема? — саркастично замечает внутренний голос. — Ты не могла запомнить того, кого почти не встречала».

От стыда хочется спрятать лицо в ладони: ведь я не узнаю лучшего друга Майка, если случайно пересекусь с ним на улице. Нас связывала лишь пара одолжений, только и всего. Как давно я по-настоящему интересовалась жизнью своего сына? Упущенные годы ударяют под дых с такой силой, что я почти теряю равновесие.

От Ника разит перегаром. Я почти уверена, что он выпил не меньше двух бутылок. С его засаленных волос, выглядывающих из-под капюшона, всё ещё стекает вода. А может, это пот, проступающий на его лбу? Тень, лежащая на его лице, не даёт сказать наверняка.

Телефон в его руке разрывается от сообщений. Видимо, Майки воспользовался своим ноутбуком, чтобы предупредить друга об опасности. Мозг цепляется за последнее слово. Опасность. В какой момент я стала представлять угрозу? Может, когда перестала быть удобной? Всё, чего я хочу, — это знать правду. Неужели это опасно?

Только если мой мальчик замешан в убийстве. От этой мысли становится не по себе.

— Зачем вы меня обманули? — тихо спрашивает Ник.

Я чувствую себя как на суде, где мне предъявляют обвинение. Внутри всё сжимается. Я знаю: как полицейский я имею полное право допрашивать любого, кого посчитаю нужным. Вот только Эл хорошо постарался, чтобы у меня его не было. Я бросаю взгляд по углам, выискивая камеры видеонаблюдения. Если хоть одна душа узнает, чем я занимаюсь, у меня появятся проблемы, едва сравнимые с теми, что есть сейчас. Но я поставила на карту слишком много, чтобы остановиться.