Читаем Бумажные самолёты полностью

Птицы кричат, передавая нам привет. Тысячи голосов сливаются в величайший оркестр, который мне когда-либо доводилось слышать. А может, это всего лишь вой ветра, забравшегося в пустые стволы секвой? А может, это учащённое дыхание Кэрри?

Деревянная лестница проходит рядом с крутой дорогой, ведущей на Глейшер Пойнт. Чем выше мы поднимаемся, тем более захватывающий открывается вид: вот верхушки толстых секвой, до которых, казалось, не добраться, а вот и долина, где мы остановились. Я вытягиваю ладонь и сравниваю её с лагерем, лежащей у подножья скал. Отсюда всё кажется крошечным. Разбросанные по долине домики напоминают рассыпавшиеся деревянные бусины. Даже не верится, что там сейчас ходят люди, а не игрушечные солдатики.

Отсюда не хочется уходить, и не только потому, что я выбился из сил. Я присаживаюсь на камни и окидываю восхищённым взглядом окрестности. Где-то пучками пробивается зелёная трава, где-то редеют кусты. Вдалеке течёт струйка водопада. Высоко в горах серебрится снег. Воздух тут свежий и вкусный, именно такой, каким хочется без конца наполнять грудь. Но всё это — ничто по сравнению с Кэрри. Она притягивает мой взгляд, словно магнит. Я любуюсь, как солнце оставляет нежные поцелуи на её коже, и мне хочется хотя бы на секунду стать светом. Она носится по смотровой площадке, только и успевая делать фотографии. Когда полароид выдаёт очередной снимок, я подхожу к ней и вглядываюсь в запечатлённый пейзаж.

— Чего-то не хватает, — размышляю я.

Кэрри отдаёт мне полароид и отходит в сторону, наверное, ожидая от меня мастер-класса.

— Встань сюда, — я указываю на местечко, откуда отлично видно водопад. Кэрри, словно взлетевшая над лесом фея, подходит к краю смотровой площадки. — Да, вот так, — я навожу на неё объектив.

Щёлк!

Полароид любезно выдаёт фотографию прямо мне в руки. Пока Кэрри складывает старые снимки в карман, я успеваю отвернуться от солнца и рассмотреть её получше.

— Ну, что там? — спрашивает Кэрри, заглядывая через плечо.

Кэрри стоит на краю пропасти, широко расправив плечи, и смотрит прямо на меня. Губы слегка приоткрыты, как будто она собирается что-то сказать на камеру. При одном только взгляде на снимок я слышу её голос. Ветер ловит её тёмные распущенные волосы. А позади горы, горы, горы.

— Как красиво, — Кэрри обходит меня и забирает фото. — Из тебя бы получился отличный фотограф.

— Правда?

— Такой снимок многого стоит. У тебя есть карандаш или ручка?

— Зачем тебе?

— Увидишь.

Пожав плечами, я отвечаю:

— Во внутреннем кармане куртки должна быть ручка.

Сняв колпачок, Кэрри садится на корточки и, положив фото на колено, пишет на обратной стороне: «Двадцать первое июня. Глейшер Пойнт».

Она смотрит на фотографию, как будто это лучший подарок. Мне бы хотелось подарить Кэрри нечто большее, чем Эль-Капитан, хотя и кажется, что ничего большего в мире просто не существует.

— А что это там, внизу? — спрашиваю я, снова вглядываясь в фотографию.

Над лесом вздымают яркие искры, как будто кто-то запустил салют. Мы оборачиваемся к долине, над которой поднимается серый столб дыма, и замираем от удивления.

Эмили

Позапрошлым вечером

Я не сделала ничего плохого. Я не лгала — только недоговаривала. Это нужно зарубить каждому на носу. Начиная родителями, которые умоляли меня не вводить Майка в заблуждение, и заканчивая тем же Майком, который видит во мне послушную куклу Барби. Я потратила уйму времени и сил, чтобы возродить свою жизнь из руин, и ради чего? Чтобы Майк требовал от меня того, чего у меня нет? Ради того, чтобы снова услышать: «Ты зациклилась на проблеме. Пора оставить это в прошлом»? Хочется заткнуть уши и напевать что-нибудь гадкое, чтобы все они оставили меня в покое.