Читаем Бульварный роман полностью

Никто из нас, должно быть, не в ответе,

Не стоит перестраивать лады.

Я выбрал жизнь, как порванные сети

Добытчик выбирает из воды.



1986





























А. Папинако



Я оглох от собственного крика

И не вижу истины в вине.

Завари мне лучше «Коста-Рика»,

Как там на латинской стороне,


Нацеди мне в чашу мутной гущи,

Положи по дружбе сахарок:

Я теперь отсталый и не пьющий -

Никудышный, стало быть, пророк.


Что я понимаю в звездном деле?

Чем мне по науке козырять?

Что бы мы в мирах ни разглядели -

Стану все линейкой измерять.


Я остался частным человеком,

Больше не читаю между строк.

Я служу одним пинакотекам -

Что мне франкмасонский мастерок?



1986


































Не велит бойцу присяга

Поворачивать орлов,

Но за Летой – видит Яго –

Дремлет пьяный гроболов

У него неважно с мясом,

Речка движется едва,

А кинжальщик этим часом

Держит путь на острова


В тонком черепе графина

Влага алая горит,

Не далек от властелина

Захмелевший фаворит


Что за притча? Только встали,

Только сделались «на ты»,

Как - на бархате медали,

У подножия – цветы.


1986



































Опять минуло время Сатурналий:

Пора из пушек лить колокола,

Жить, под собой не чуя помела,

И узнавать фамилии в журнале.


Как старый клест, рассматривая шишки,

Я в них предпочитаю семена.

Но мне знакомы только имена,

И снова я готов в приготовишки.


Но кто к моим губам подносит палец?

Ужели рядом шарит нивелир?

Двух-трех еще приветливых квартир,

Молчи, молчи, пугливый постоялец.



1986
































Есть новости из жизни черепах:

В их панцирного вида черепах

Текут такие медленные мысли,

Как будто разновидность черепах.


Еще от них отскакивают камни.

Иные, если точно рассчитать,

Травмируют серьезно окружение,

Которое является мишенью

Для, собственно, метания камней.


Теперь читайте следующий номер:

Они служить по двести с лишним лет

Способны, словно лезвие «Gillette».

И, говорят, способны к размножению.



1986
































Шутим наотмашь – не даром, что щеки пунцовы -

Ширим размах закаленных в бою кулаков.

Будто не ходят зимой поезда в Одинцово?

Мертвый зверек на затылке – и буду таков.


Выйду на месте, пройду заметенным перроном.

Снег прибывает на все запасные пути.

Город под снегом белее, чем Крым под Бароном.

Это не важно, а важно – до леса дойти.


Вам не случалось в обличии красного зверя

Под наведенным стволом на охоте бывать?

Словно любимая женщина хлопнула дверью:

Силишься крикнуть, да более некого звать.


Я-то связной между вами. Слепая мембрана.

Слушаю, кто на сегодня у вас не в чести.

Город под белой чалмой как ревнитель Корана.

Это не важно, а важно – до леса дойти.



1986































Когда судьба взимает недоимки,

Готов я, вновь не помня ни о ком,

Кормить зверье зимою на заимке

С язвительным и скучным лесником.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Песни
Песни

В лирических произведениях лучших поэтов средневекового Прованса раскрыт внутренний мир человека эпохи, который оказался очень далеким от господствующей идеологии с ее определяющей ролью церкви и духом сословности. В произведениях этих, и прежде всего у Бернарта де Вентадорна и поэтов его круга, радостное восприятие окружающего мира, природное стремление человека к счастью, к незамысловатым радостям бытия оттесняют на задний план и религиозную догматику, и неодолимость сословных барьеров. Вступая в мир творчества Бернарта де Вентадорна, испытываешь чувство удивления перед этим человеком, умудрившимся в условиях церковного и феодального гнета сохранить свежесть и независимость взгляда на свое призвание поэта.Песни Бернарта де Вентадорна не только позволяют углубить наше понимание человека Средних веков, но и общего литературного процесса, в котором наиболее талантливые и самобытные трубадуры выступили, если позволено так выразиться, гарантами Возрождения.

Бернард де Вентадорн , Бернарт де Вентадорн

Поэзия / Европейская старинная литература / Стихи и поэзия / Древние книги