Я ударяю кулаком по воздуху.

– Наконец хоть кто-то, кто не кусается.

– Да прекрати ты, все не так плохо.

– Я уже привыкаю. Прошлой ночью у меня в палатке летал комар, все время пищал. Но я так устала, что просто накрыла голову полотенцем и заснула.

У Микки под глазами мешки, пусть и небольшие.

– Ты выглядишь усталой. Опять снился кошмарный сон? – спрашиваю я.

– Да.

Я не думаю, что эта терапия страхом ей помогает. Когда мы доходим до места парковки, я снова вспоминаю о канадках. Желтого джипа там нет. Это немного успокаивает, но вчера вечером они планировали сегодня здесь кататься. Так как Клементу удалось убедить их от этого отказаться?

Микки внезапно замирает рядом со мной.

– Боже мой!

Сбоку от дороги стоит человек, причем стоит абсолютно неподвижно, поэтому я его не сразу заметила. Это Райан со своим шестопером, руки и лицо у него вымазаны грязью. Мы держимся подальше от него.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Дежурю. Я не хочу, чтобы кто-то еще к нам пробрался, – отвечает Райан.

– Ты видел канадок?

– Они уехали.

Мне это только кажется или у Райана в глазах на самом деле горит искорка безумия?

А затем я вижу это: красная клякса на камне рядом с машиной Джека. Судя по тому, как Микки замерла на месте, словно прилипнув к земле, я понимаю, что она тоже увидела это красное пятно. Я смотрю на него. Это то, о чем я думаю? Мы не должны показать Райану, что его видели. Я тяну Микки за руку, и мы быстро идем назад по той же тропе.

Как только мы оказываемся вне пределов слышимости, я поворачиваюсь к ней.

– Это была кровь?

Она хмурится.

– Не знаю. Я не думаю, что Клемент стал бы…

– А Райан?

– Нет! Я знаю этих парней. Должно быть какое-то разумное объяснение.

– Например?

– Может, они что-то разлили. Вино или еще что-то.

– Это было не похоже на вино. – Дикие звери больше не беспокоят меня так, как бывало раньше, но чем больше я остаюсь здесь, тем больший страх у меня вызывают обитающие здесь люди. – Нам нужно отсюда выбираться, Микки.

– Успокойся.

При приближении к поляне я начинаю говорить тише.

Микки бросает на меня полный раздражения взгляд.

– Я поговорю с Джеком. Просто веди себя как обычно, хорошо?

Остальные сидят кружком с мрачными лицами.

– Какие у нас волны? – спрашивает Микки.

– Флэт, – отвечает Клемент.

– Проклятье, – говорит она. – Мне так нужно покататься. Вообще ничего?

Актерские таланты Микки производят на меня впечатление. Я не могу успокоиться из-за крови (если это была она), чтобы вообще думать о серфинге.

– Поверь мне: как на озере, – сообщает ей Клемент.

– Райан охраняет периметр, – объявляю я.

– С шестопером, – добавляет Микки.

– Черт побери! Так он же его потерял, – удивляется Джек.

– Кажется, у него сильный стресс. Но он ведь безобидный? – спрашиваю я.

– Только не с шестопером, – смеется Виктор.

Остальные согласно кивают.

Скай с Виктором отправляются на рыбалку, другие остаются, чтобы делать упражнения парами или в одиночку. Мне хочется вернуться к машинам, чтобы получше рассмотреть кровь, но совсем не хочется один на один оставаться с Райаном. Микки обещала поговорить с Джеком, но сейчас она неотрывно смотрит на своего мотылька, поэтому я без особого энтузиазма начинаю заниматься йогой, хотя перевозбуждение никак не проходит.

Клемент не разговаривает со мной все утро. Он делает упражнения целых два часа. Мне неспокойно, когда я на него смотрю. Микки права. У него в глазах тьма, и создается впечатление, что на плечах лежит груз. Причин может быть две: печаль или чувство вины. Человек, умеющий отключаться от боли, как он, сто процентов может отключаться от всего остального.

Даже от мук совести.

<p>Глава 53</p>

Кенна

На другой стороне поляны Клемент и Виктор проводят спарринг. На головы надеты шлемы с подкладкой, на руках боксерские перчатки, но смотреть на этот тренировочный бой все равно жутко. Они очень быстрые и проворные, двигаются взад и вперед, уклоняются. От силы ударов Клемента я иногда морщусь, но Виктор бьет в ответ не слабее.

Клемент ловит мой взгляд, понимает, что я за ним наблюдаю, снова поворачивается к Виктору и лупит его – удар, удар, еще удар, пока Виктор не оказывается прижатым спиной к стволу дерева.

«Виноватые глаза», – сказала Микки. Но из-за чего?

– Хватит, брат! – кричит Виктор.

Клемент снимает шлем и идет ко мне, тяжело дыша.

– Хочешь знать, что случилось с канадками? – тихо спрашивает он. Он в ярости. – Я услышал ночью, как они собирают вещи. Они передумали серфить здесь, и я помог им отнести их барахло к машине.

– Почему?

Его волосы промокли от пота.

– Потому что они показались мне милыми женщинами, и я не хотел, чтобы с ними случилось что-то плохое.

От этих слов у меня мурашки бегут по телу.

– Теперь довольна? – спрашивает Клемент.

– Я видела кровь, – выпаливаю я до того, как успела передумать и не говорить этого.

Клемент дергается, словно я врезала ему кулаком.

– Крышка багажника ударила Шаннон по голове. Она сильно кровила. Так всегда бывает с ранами на голове.

С этими словами Клемент отходит от меня, чтобы снова заняться боксом. Я смотрю ему вслед. Не знаю, стоит ли ему верить.

* * *