Читаем Бухта Скорби полностью

Райан первым идет к ним широкими шагами.

– Кто-нибудь объяснит мне, что она здесь делает?

– Все в порядке, – отвечает Скай. – Мы со всем разобрались. Она пробудет здесь несколько дней.

– Никто меня не спросил об этом, – заявляет Райан.

Я думала, что Скай и Виктор – пара, но она очень интимно обнимает Райана за плечи и уводит в гущу деревьев поговорить. Остальные расходятся. Микки еще раз улыбается мне и направляется к палатке. Я хочу с ней поговорить, но она, вероятно, переодевается.

Теперь я очень сильно ощущаю разницу во времени. Я смотрю на палатки, мне страшно хочется забраться в одну из них и спать. Моя бутылка с водой валяется там, где я ее оставила, – среди кучи сумок и пакетов. Я долго хлебаю воду. Красота! Хотя она нагрелась до температуры горячей ванны и на вкус напоминает пластик, мне все равно. Клемент с Джеком устраивают импровизированный душ: наполняют бутылки водой и выливают себе на головы.

Внезапно один из моих больших пальцев на ноге пронзает сильная боль и распространяется по всему пальцу. Я опускаю глаза вниз. На моей ступне сидит огромный коричневый блестящий муравей.

– Проклятье! – Я смахиваю его и приплясываю, опасаясь, что он тут не один.

– Что случилось? – кричит Джек.

– Меня укусил муравей.

– Это муравьи-бульдоги[18], – поясняет Джек. – Злобные ублюдки.

– Боже, как жжет-то. – У меня начинают слезиться глаза.

– Лед надо приложить.

Холодильник из машины Джека стоит в тени под деревом. Он направляется к нему, берет горсть льда. До того как я успеваю возразить, он ведет меня к стволу дерева, поднимает мою ступню себе на колени и прижимает кубики к большому пальцу. Словно получив какой-то невидимый сигнал, лорикеты срываются с ветки и начинают нарезать круги над верхушками деревьев с громкими криками.

Волоски на бедре Джека трутся о мою лодыжку. У этого парня совершенно отсутствует чувство личного пространства. Клемент мрачно смотрит на нас. Затем я замечаю, что и Скай с Райаном тоже наблюдают за мной.

Я вырываю лед у Джека.

– Я сама все сделаю.

Лорикеты возвращаются на свою ветку, но крики продолжаются, хотя и приглушенными голосами, как будто они оценивают свое окружение. Я прижимаю лед к большому пальцу.

– Я видел тебя на пляже, – говорит Джек. – Как тебе здесь? Неплохо, правда?

– Да, очень хорошо.

– Я же тебе говорил! – Джек просто сияет.

Я стараюсь понять, что он из себя представляет. Он продемонстрировал доброту к змеям, хотя их ненавидит, внимание к потребностям Микки, да и со мной он дружелюбен. Так что же в нем такого, что не дает мне покоя? Мне кажется или он хочет обвести Микки вокруг пальца, использовать ее?

Моя подруга выходит из палатки с мокрыми вещами в руках и направляется к бельевой веревке, натянутой между деревьев. Клемент у холодильника. Я вижу, как он наполняет носок льдом, затем оборачивает его вокруг пальцев.

Кубики льда тают на моей коже, с них капает вода. Я хромаю к нему.

– Ты повредил руку?

Его мокрые темные волосы напоминают маленькие шипы. Он щелкает языком.

– Ничего страшного.

– Хочешь, чтобы я взглянула?

– Нет, – отвечает Клемент и уходит.

Разве можно быть таким грубым? Я иду к Микки.

Она кивает в направлении Клемента.

– Что он хотел?

– Ничего.

Клемент наполняет бутылку из одной из больших емкостей с водой, которые мы купили в супермаркете. Я не могу не смотреть на него, а каждый раз, когда это делаю, он смотрит на меня. Вероятно, потому, что заметил, как я на него глазею. «Прекрати это, Кенна!»

Я снова поворачиваюсь к Микки.

– Что это за место на самом деле? Кто эти люди?

Что-то успевает промелькнуть у нее на лице.

– В чем дело?

– Они поддержали меня, когда тебя не было рядом.

– Ты сердишься на меня?

Она вздыхает, голос у нее дрожит.

– Помнишь, что ты чувствовала, когда потеряла Касима? Я чувствовала то же самое, когда ты переехала в Лондон. То есть я хочу сказать: я знаю, что это не одно и то же, но я чувствовала себя именно так. Ты просто исчезла.

Я поражена этим всплеском эмоций. Она никогда не говорила ничего подобного.

– Да, это совсем не то же самое, потому что ты могла мне звонить, связываться со мной по «Фейс-Тайму»… – Говоря все это, я вспоминаю, как заперлась ото всех, не отвечала даже на ее звонки. – Прости.

У нее в глазах блестят слезы. Судя по тому, как дрожат ее плечи, я могу сказать, что она сдерживает массу эмоций.

Я обнимаю ее.

– Прости. Мне очень жаль. Проклятье, я сама сейчас расплачусь.

Она обнимает меня в ответ, затем отстраняется, все еще пытаясь взять себя в руки.

– Ты прошла через гораздо худшее, это я понимаю. Но все равно было больно и обидно. Я продолжала говорить себе, что в один из дней ты вернешься, но, похоже, ты навсегда перебралась в Лондон.

– Я же приглашала тебя. Приезжай и живи вместе со мной. Можешь жить сколько захочешь.

– Я – инструктор по серфингу. Что мне делать в Лондоне? Я чувствую себя мертвой внутри, если живу не рядом с океаном.

Мертвой внутри. Это я точно понимаю.