– Ты вполне можешь быть чудовищем. Ты можешь влюблять в себя женщин, а затем… ну не знаю, может, когда они начинают любить тебя слишком сильно, ты пугаешься. Или ты убиваешь женщин ради кайфа. Или ты так сильно их любишь, что это становится невыносимым. Или ты ее любишь, а она хочет тебя бросить…

Клемент стоит молча и неподвижно.

Я делаю вдох, собираюсь с силами, хотя и дрожу.

– Или это может быть все сразу. Ты пожертвовал Элке и своей женой ради благополучия Племени. Чтобы забрать их деньги или документы или потому что они намеревались отсюда уйти.

Клемент тянется ко мне, но у него в глазах такая тьма, что я отступаю назад.

На его лице появляется странное выражение.

– Ты правильно делаешь, что боишься меня.

Я отступаю назад немного дальше.

Клемент смотрит мне в глаза.

– Я не убивал Элке. Но я убил свою жену.

<p>Глава 65</p>

Кенна

Меня словно окатывает ледяной волной. Я открываю рот, но не могу произнести ни звука. Значит, все-таки он? Мне следует бежать, но ноги меня не слушаются. Да и в любом случае уже слишком поздно.

– У нее был рак в трех местах. – Клемент говорит так тихо, что я едва слышу его, ведь еще и шторм бушует. – Ей сказали, что это неизлечимо, дело зашло уже слишком далеко. Ей дали максимум год жизни. – Его темные волосы прилипли к голове. – Годом раньше от рака умерла ее подруга. Моя жена поддерживала ее и помогала ей на протяжении всего периода болезни, а после ее смерти заявила мне: «Если подобное когда-то случится со мной, я не хочу доводить до той стадии, когда станет совсем плохо. Я хочу уйти на высокой ноте». – Он запинается. – Она не хотела, чтобы другие знали. Не хотела жалости.

Я могу это представить. Ведь все в Племени должны быть сильными, энергичными и неуязвимыми – в общем, полными жизненных сил. Но с таким состоянием никто не может бороться.

– В общем, жизнь продолжалась, – рассказывает Клемент. – Но ей стало хуже. Она никогда раньше не употребляла, а тут начала курить. Она думала, что это поможет облегчить боль.

– Помогло?

– Нет. Не думаю. Просто она впала в депрессию. Я обрадовался, когда Грета занялась нашим питанием, заставила нас отказаться от запрещенных веществ, алкоголя и всей мусорной еды. Я думал, что это может помочь Скай справиться с раком. – Клемент прикусывает губу. – Но она похудела и… ее часто подташнивало. Она продолжала кататься на доске, но стала быстро уставать. Такого раньше не было. Однажды утром мы все катались, а она вдруг вышла из воды раньше всех нас. Через несколько минут я последовал за ней, чтобы проверить, все ли с ней в порядке, и увидел, что она висит на дереве.

У меня внутри все сжимается, когда я представляю ужас, который он испытал при виде этого.

– Она сделала петлю из лиша – отцепила ремешок от своей доски, но он ведь легко растягивается. Переносной холодильник валялся на боку под ней. Вероятно, он свалился, когда она повисла. Но ее ноги оставались на нем. Она все еще была жива.

Я задерживаю дыхание, мне страшно услышать, что было дальше.

– Она сказала: «Помоги мне».

Я сжимаю пальцы, ногти впиваются в ладони. Я боюсь услышать окончание этой истории.

– Я бросился к ней, чтобы ее снять. «Нет», – сказала она. Ее ступни… – Он руками изображает вращательные движения, словно крутит педали, затем сильно зажмуривает глаза, словно ему невыносимо видеть этот образ у себя в голове. – Она пыталась оттолкнуть холодильник, но он оказался слишком тяжелым. Она хотела, чтобы я его подвинул.

Он делает паузу, чтобы собраться с силами. Я вижу, как ему больно произносить эти слова.

– Я не стал задавать вопросов. Я должен был с уважением отнестись к ее желанию. Она попросила, я сделал. Я его подвинул. А затем закрыл уши руками и сбежал.

Ветер воет в листьях.

– Когда я вернулся, ее уже сняли с дерева. Она была мертва.

Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаюсь все это переварить.

– И вы похоронили ее там же, где и Райана?

– Да. – Клемент наблюдает за мной, ожидая моей реакции.

– А другие? Элке и Райан? – Если он признается, что убил и их, то я не знаю, что сделаю.

– Нет.

Я выдыхаю.

– Только ее. Разве этого недостаточно? – У Клемента срывается голос.

Вода льется нам на головы и плечи. У меня стучат зубы. Я обнимаю себя руками.

– Если бы я оказалась в твоем положении и кто-то попросил меня сделать это… Я не знаю, смогла ли бы.

– Смогла бы. Поверь мне: если бы ты любила человека, то смогла бы.

Деревья напоминают прыгающие черные предметы у него за спиной. Стемнело рано, плотные тучи закрывают луну.

Клемент проводит рукой по волосам.

– Я постоянно спрашиваю себя, правильно ли поступил. Может, мне стоило попытаться найти для нее какое-то лечение? Помочь ей пожить немного подольше. Возможно, кто-то смог бы отыскать чудодейственное средство. Может, врачи ошиблись.

Клемент прислоняется к стволу дерева – он выглядит сломленным. Я тянусь к его пальцам и сжимаю их. Они ледяные, как и у меня.

– В последние дни ее жизни были такие классные волны. – В его голосе слышна боль. – Я благодарен за это. Самые ранние ее воспоминания были связаны с океаном, как и последние.