Читаем Будущее человечества полностью

Не в том ли его счастливая искра, что он принесет новые законы? Вернее, он несет слова, которые станут законами. Пусть он немолод, пусть одинок, но он принесет законы людям, и люди его запомнят. Не забыли прозвища отважных. Не забыли имена понятийных, означающих, как и что делать в мире, где трудно даже дышать. Среди хранящихся в памяти имен будет и его — того, кто принес законы!

Да и еще лучше!

Уже давно одинокие или бродячие сбивались в группки, пытались привязаться к одному месту, строили поселения. Но без законов такие житцы не долго существовали. В них ссорились, убивали, портили друг другу жизнь. И снова все разваливалось на бродячих и одиноких.

А как жить одному? В лесах и среди голых полей не прокормиться. В городах ядовитой пылью все забито. В угоро́дах почище, но дольше трех кругов солнца не протянешь, а свежки для противогазов нынче дороги. Чтобы их три потратить, надо столько добычи вынести, сколько одному не утащить! Ему еще повезло, что он потратил только две свежки. Обе, пока сидел в «библиотеке».

Никто из знакомых не знал, что такое «библиотека». Лишь на одной из старых карт нашли несколько таких мест. Дорога была лишь к одной. И та, зараза, оказалось, вся изнутри лишаем поросла!

Лишай, если его тронуть в перчатках, то еще обойдешься. А вот дышать там, где лишай, нельзя. Разве только свежки и противогаз будут не у купи-продайцев взяты, у которых одна лишь рухлядь, а у понятийных людей выменяны. От лишайных мест даже нападения держатся подальше, особенно, когда форму принимают. В тумане им вроде бы и все равно, но и туманные они в лишай не лезут. Бывает, случайно вляпаются. Застревают и орут так истошно, что не противогаз, а противослух нужен. Но его пока не научились делать.

Одно нападение застряло в той «библиотеке». Потому он долго не заходил внутрь, ожидая, когда стихнут визгливые вопли. Потом прятался, когда на вопли приплыли еще трое нападений, повисли и начали пересвистываться, горюя о судьбе собрата. И очень удачно не заметили человека, притаившегося под столом.

Очень удачно!

Он под тем столом круг солнца просидел. Думал — задохнется насмерть. Но осторожно выкрутил свежку, поставил новую. Вздохнул в полную. Осмелел, даже вылез. Нападения расползлись. Один! Он один!

Как здорово, что заказ был с выбором! Просили две книги. Заказали любую или обе. Он тщательно записал названия. Часто разворачивал бумагу и смотрел на буквы, которые складывались в древние слова «Библия», «Коран». Названия ни о чем не говорили. От слов веяло тайной, силой и величием. Говорили, по этому заказу еще не связывались с понятийными, но он верил — свяжутся, разберутся, означат.

К тому же он им еще лучшее несет!

Когда в поваленных подставках по локоть в лишае он кое-как нарыл корочку с надписью «Библ…», то решил, что удача от него отвернулась. Листы самой книги были испорчены, рассыпались в труху. Корочку он смял от расстройства.

После долгого внимательного искательства по высоким подставкам, там, куда можно было дотянуться и не зацепить игольчатые стебли ползучих ежей, он нашел два «Корана». Одна книга рассыпалась пылью в руках. Вторая держалась. Ее удалось уложить в мешок и не повредить. Оставалась надежда, что она доберется до заказчика. Если не вынимать и вообще мешок не трясти.

Но как великолепно, что он нашел лучше…

Сейчас у него были все поводы собой гордиться. Даже не было стыдно за страх, который прошиб его, когда в углу зала с подставками, заросшего лишаем, пронзенного иглами ползучих ежей, зашевелилось что-то, похожее на набиравшее форму нападение. Только большое. Самка!

Да не приведи тебя ноги к самке нападений!

Он метнулся прочь в темноту. С размаху вшибся в дверь. Успел при хрустнувшем фонаре прочитать на двери слово, начиналось с «Б».

Бросился внутрь и, разглядев стол, забился под него. Надеялся, что ему везет сегодня со столами. Потом прикинул, хватит ли патронов прошибить шкуру, когда нападение примет форму до конца…

Уже сильно позже, когда страх ушел, сообразил, что если это и было нападение, то оно не стало бы бродить там, где уже лежит одно, погибшее в лишае.

Высунулся. Опасности не было.

Перчатки могли продержаться, если ими по локоть никуда не лазать. И он решил, доставая запасной фонарь, исследовать помещение. Он не пришел бы сюда сам в искательстве: заказанные книги ему надо было найти в зале среди подставок, а не по углам. Но раз пришел — вдруг что есть?

В комнате не было окон, не было лишая, но гниль и пыль все равно коснулись вещей. На подставках, подобных тем, что остались в большом зале, громоздились кучи трухи, торчали ржавые скобы. На одной из полок уцелела изгибистая емкость. Наверное, водонос, но у него почему-то не было ни ручки, ни крышки. Дверь, ржавая, толстая, висела криво. Запор широкий — это бросилось в глаза. В стене еще железо вбито, дверь укрепляет…