Читаем Будущее человечества полностью

Девушка свернула шкуру, перебросила ее через плечо и побежала, то перепрыгивая, то пробираясь под стеблями приспособившихся к суровому климату растений. Редкие шерстинки почти облысевшей шкуры щекотали шею Ярвы. Будучи ребенком, она застала последнего млекопитающего, помимо людей, жившего в их стае, — старого лемура своего деда. Резкие перепады температур после захода и восхода солнца обрекли все виды на вымирание. Люди каждую минуту боролись за жизнь в ставшем враждебным им мире: спасались от насекомых, укрывались от холода и жары, прятались от хищных растений. Птицы были единственной сохранившейся стеной, отделяющей человечество от полчищ насекомых, прекрасно адаптировавшихся к жизни после катаклизма.

Бежать было легко. Солнце поднялось ровно настолько, что Ярва могла различать контуры растений и пробираться вперед, с легкостью избегая острые, нередко ядовитые шипы. Она представляла, как точеные клювики прорежут мягкую шероховатую скорлупу и на свет появятся два маленьких пушистых комочка, голодных и жадных до мерзких многоногих тварей. Дети будут свистеть и танцевать вокруг костра, а отец рассказывать, как, спасаясь от роя жуков-древотелок, он споткнулся о корень древошипа и, чудом не подцепив ни одной колючки, летел кубарем с обрыва, пока не рухнул в пруд, отправив всех его обитателей в неповторимое путешествие к верхушкам деревьев — ведь он был мужчиной самых внушительных размеров во всей стае, чем очень гордился и не забывал упоминать при каждом удобном случае. Мама будет смеяться, ее заливистый смех сейчас уже звенел у Ярвы в ушах — солнце поднималось все выше, жара давала о себе знать.

Скрюченные растения жадно вгрызались в лучи огромного светила и словно плавились под его пеклом. Через поры просачивался липкий сок и омывал все дерево. Дурманящий аромат притягивал полчища насекомых, которые облепляли стебли от верхушек до корней, превращая растения в чешуйчатых монстров, пожиравших свою кожу. Ярва накинула шкуру на плечи и бежала, все ниже наклоняясь к земле. К жаре и холоду она привыкла с младенчества, но против обжигающих лучей солнца и укусов насекомых люди были беззащитны. Отвратительный, вызывающий тошноту запах заставил девушку остановиться. Ярва мучительно вглядывалась в заросли, пытаясь найти его источник. Через мгновение, сбросив шкуру, бегунья прижалась к огромному дереву и стала судорожно размазывать его сок по своему телу, борясь с приступами тошноты. Это было одно из немногих растений, не питающихся насекомыми, а защищающих себя от паразитов зловонием смолы. Каждая минута промедления могла стоить девушке жизни, Ярва продолжила бег. Запах был невыносимым, и, чтобы хоть чем-то занять свои мысли и не поддаться позывам дурноты, девушка стала вглядываться в корни деревьев и искать белые личинки с пурпурной продольной полоской. За сбор еды в стае в это время года в основном отвечали дети: съедобных насекомых было предостаточно, требовалось лишь умение отличать их от ядовитых. Пропитание уже давно не входило в обязанности Ярвы, она отвечала за поиск яиц и была лучшей в стае. Сейчас же главным для нее было добраться до развалин, а попутное, не требующее особых затрат сил занятие отвлекало от тошнотворного запаха, сводящего с ума. Девушка с легкостью, не сбавляя темп, уклонялась от усыпанных шипами стеблей, нагибалась, с особым изяществом срывала личинки с корней деревьев и складывала в тряпичный мешочек, привязанный к поясу.

Все чаще слышалось щебетание птиц, настроение бегуньи заметно улучшилось — дом был уже близко. Ярва бежала медленнее и внимательнее следила за тем, куда при каждом шаге опускается ее ступня. Время от времени она встречала гнезда, все пустые или заполненные кишащими насекомыми. Люди и птицы жили в симбиозе, помогая друг другу и защищая, но пернатые никогда не гнездились на территории стаи, хотя могли получить там наибольшую защиту со стороны людей. Для кладки яиц они искали уединения. И хорошо, если бы они вили гнезда лишь на окраинах зарослей, но все чаще что-то тянуло их в самую гущу растений, где не было шанса выжить ни взрослым особям, ни птенцам. Именно там нашла Ярва два маленьких голубых яйца, которые сейчас, обернутые старой шкурой, она нежно прижимала к груди.

Насекомые кишели повсюду. Не верилось, что всего лишь несколько часов назад не было ни намека на существование мерзких тварей. Они очень хорошо умели прятаться, скрываться, выживать. Чувствуя приближение холода, насекомые зарывались в землю, ютились под камнями, забивались в расщелины и даже прятались в трещинах в коре замерших на ночь растений, которые начинали их пожирать при первых лучах солнца.

Взобравшись на вершину холма, Ярва прорубила небольшое окно в тесно сплетенных стеблях и, затаив дыхание, позволила себе несколько минут полюбоваться танцем птиц, охотившихся над зарослями. Некоторые из них хаотично порхали, другие словно зависали в воздухе, камнем падали вниз либо стрелой взмывали вверх и снова возвращались к свободному дрейфу — прекрасные, гордые и беззащитные создания.