Читаем Будущее человечества полностью

Тем милее ему была Мышаня с выводком, папаша Фредерик и их холостые братья и сестры. Их не надо было умертвлять, наоборот, они должны были жить как можно дольше! Они и жили. Шуршали в своих просторных апартаментах, здоровые, гладенькие, с серебристо-серой лоснящейся шерсткой. Эдика узнали, обрадовались — встали на задние лапки, потянулись к его рукам подвижными носиками, тонкие усики задрожали от интереса. Только мышата как ни в чем не бывало гонялись друг за другом по клетке.

Полюбовавшись зверушками, Эдик угостил их сырными крошками и с чистой совестью уселся за компьютер в своей комнатенке. Заглянул в почту, пробежался по международной базе данных трансгенных животных. Прекрасно! У конкурентов из Китая и Америки ничего подобного и близко нет. Статья отшлифована двадцать раз, править нечего, шефу показать не стыдно. Только графики дополнить не мешало бы…

И он вносил новые данные, пока не услышал за спиной знакомое покашливание.

Эдик вскочил:

— Здравствуйте, Андрей Николаевич!

Шефа он искренне уважал: тот уже был известным ученым, когда Эдик еще пускал пузыри в колыбели. За прошедшие тридцать лет шеф не потерял ясности ума, педантичной внимательности и не превратился в закоснелого ретрограда, а перспективные направления работы просто нутром чуял.

— Приветствую, Эдуард, приветствую!

Шеф, одетый по старинке в хирургический костюм и длинный белый халат, смотрел на Эдика с благосклонным интересом. Он первым подал руку для рукопожатия, затем подтянул к себе вертлявую табуретку, уселся:

— Давайте. Показывайте вашу сенсацию.

Эдик, волнуясь, начал:

— Андрей Николаевич, помните, три года назад мы закончили проект по репарации ДНК? Ну, тот, по гранту от космонавтов?

— Помню, Эдуард, помню, — покивал шеф. — Склероз нынче лечится. Кстати, привет вам от Селии. Марсиане у нее нашу косморепаразу расхватывают, как горячие пирожки, прямо с линии фасовки. Обещала нам новые гранты вытрясти от «Объединенного космического концерна» и от «Марсовых копей».

Эдик расплылся в улыбке. Приятно знать, что твои труды пошли на пользу человечеству! Сколько лет колонизация Марса была под вопросом из-за космической радиации. И вот, пожалуйста! Разработанная в их лаборатории, выращенная в культуре химерных клеток, опробованная на Эдиковых мышках репараза чинит ДНК так ловко, что повышает устойчивость человека к облучению в тысячи раз. За три года эффективность косморепаразы доказана более чем убедительно.

Понятно, что теперь космонавты не поскупятся!

Да, но сегодня речь не об этом.

— Андрей Николаевич, я же испытывал косморепаразу на мышах… вернее, пытался получить линию с модифицированным геномом… Помните, не срослось? Вектор-вирус плохо цеплялся, комбинация неустойчивая, терялась в первом поколении. Ну, мы отступились тогда.

Шеф хмыкнул:

— Еще бы. От нас окупаемости требуют. На культуре клеток репаразу выращивать коммерчески выгодно, вот на этом дирекция и остановилась. Директору то подавай, что дешево и сердито. Ближе к делу, Эдуард.

Эдик откашлялся:

— У меня в эксперименте была линия мышей, ЭБ-257бис. Двадцать штук. Контрольные образцы — с репаразой, но без воздействий. Эти здоровенькие получились. Девять из них я исследовал в разные сроки, как положено. Потом эксперимент закрыли, а одиннадцать мышек осталось. Ну… я их утилизировать пожалел. Решил заодно продолжительность жизни оценить. Вы согласились, помните? Ну вот. Прошло три года. А мышки мои ни на день не постарели!

Шеф скептически заломил бровь.

— Честное слово! — заторопился Эдик. — Сто раз проверял! Состояние, активность… Зубы смотрю. Анализы беру раз в квартал. Дитриху из ветслужбы показывал — он им больше шести месяцев не дает! Хотите сами взглянуть?

— Ведите.

Эдик провел его к мышкам.

— У вас тут выводок? Интересно, — задумчиво сказал шеф, разглядывая шустрых зверушек. — Первый раз вязали?

— Ага. Андрей Николаевич, у них генетические карты сходные! Ген косморепаразы от родителей перешел, не выпал! РНК в лейкоцитах определяется. Белок синтезируется нормальный, с нормальной функцией. А у родителей… Смотрите!

Эдик схватил с полки планшет, в два касания вызвал генетические карты и графики микрохромосомного анализа:

— Это родители. Тут ДНК стволовых клеток. Тут — эпителия из ротовой полости. Видите? Идеальное состояние, полное совпадение с первым обследованием. Никаких поломок, никаких мутаций. Даже профиль метилирования один и тот же что в возрасте двух месяцев, что сейчас! И процент апоптоза в тканях минимальный.

Он менял картинки на экране, вызывал новые и новые графики. Все они подтверждали, что здоровье мышек идеальное, несмотря на солидный возраст. И что на клеточном уровне нет ни малейших признаков старения.

— Хм. Вечно молодые мыши, значит. Любопытно, — сдержанно произнес шеф.

— Да! — в Эдике бурлил энтузиазм. — И… Ген репаразы известен, вектор-вирус тоже. Методику можно опробовать на других животных! Даже… на людях. Срок жизни в несколько раз увеличится. Представляете?!

— Представляю, — мрачно сказал шеф. — Надеюсь, вы об этом никому, кроме меня, не рассказывали?