Читаем Будни прокурора полностью

— По какому вопросу?

— Вообще, по основным вопросам.

— Такой проверки в комплексе мы не проводили, — ответил Рябинин.

— Она нужна. Разработайте план этой проверки и покажите мне. Мы его вместе окончательно продумаем и будем действовать. Надо же знать, что и как делается в милиции.

Рябинин вышел из кабинета.

Едва Лавров углубился в материалы о недостаче ценностей у заведующего складом горпромторга, как на пороге кабинета неслышно появилась секретарь — Мария Ивановна.

— Юрий Никифорович, к вам жалобщица. Очень просит, чтобы приняли. Ее выселяют…

— Пусть заходит.

В кабинет вошла пожилая женщина. Поздоровавшись, сразу начала свой торопливый рассказ, словно боялась, что ее не дослушают.

— Пятьдесят пять лет прожила, и за всю свою жизнь не только к прокурору не ходила, но и свидетелем не была. А сейчас вот всюду бегаю, и никто не хочет помочь…

— Что же у вас произошло? — отложив в сторону папку и ручку и внимательно глядя на женщину, спросил Лавров. — Вы не спешите, говорите все по порядку.

— Я одинокая, у меня нет ни детей, ни мужа, — уже более спокойно заговорила посетительница. — Два года назад перебралась я в комнату к своей знакомой Глаголевой. Она тоже была одинокой и просила меня жить с нею вместе, потому что в последнее время болела и нуждалась в уходе. Три месяца назад Глаголева умерла — ей уже больше восьмидесяти было. Я осталась в этой комнатке. До этого я жила на частных квартирах, но платить за это мне было тяжело. Я ведь сторожем работаю в детском саду…. Платить так дорого никак не могу. А суд присудил выселить меня из комнаты Глаголевой. Адвокат писал жалобу в краевой суд — там подтвердили. Вот вчера принесли предупреждение, — она протянула Лаврову бумажку. — Грозятся выселить через пять дней, если сама не освобожу. А куда я пойду? Два года ухаживала за больной, дружила с ней сорок лет. Как же это получается?

— А вы обращались в горжилуправление?

— Как же! Не только я, но и заведующий детским садом и из собеса просили жилищное управление оставить меня в этой комнате, но товарищ Веселков никак не хочет, хотя я у них на очереди четвертый год стою. Помогите мне, товарищ прокурор, на вас теперь вся надежда. Ведь некуда мне идти…

— Какой суд рассматривал ваше дело?

— Да вот здесь, от вас через два дома. Судья такая молоденькая, фамилию ее забыла. Вызвала она меня и нашего управдома, толком и не выслушала, а минут через десять возвратилась и объявила решение: выселить. Я же ее просила — обождите, не рассматривайте дело, я еще похлопочу, а она — ни в какую.

Лавров попросил жалобщицу посидеть в приемной, а сам позвонил в народный суд.

— Товарищ Логинова? Здравствуйте, Лавров говорит. Вы не помните гражданское дело о выселении Миловановой?

Судья Логинова ответила, что помнит: решение вступило в законную силу, и дело уже находится в архиве.

— Нельзя ли мне его посмотреть?

— Пожалуйста, — ответила Логинова, — но изменить тут ничего нельзя. Иск горжилуправления к Миловановой вполне законный.

— Понимаю. Но и у Миловановой тяжелое положение. Сейчас я пришлю к вам секретаря.

Он вызвал Марию Ивановну и попросил ее сходить в суд, а сам тем временем, отыскав в справочнике телефон детского сада, в котором работала Милованова, позвонил заведующей. Та подтвердила, что просила горжилуправление закрепить комнату за Миловановой, потому что жить ей совершенно негде. Но начальник горжилуправления Веселков отказал. А работник Милованова хороший, очень честный, и в детском саду все ее уважают.

Потом Лавров позвонил заведующему городским отделом социального обеспечения. Тот сказал, что тоже просил горжилуправление оставить комнату за Миловановой, и когда Лавров сообщил, что ее все же выселяют по суду, — возмутился:

— Как же так можно! Одинокую пожилую женщину гнать из дома? Помогите ей, товарищ прокурор, прошу вас…

Вошла Марья Ивановна, положила перед Лавровым дело. Лавров просмотрел его, закрыл и задумался. «Да, решение суда действительно законно, — сказал он себе раздумчиво. — Но разве не основательно требование Миловановой?»

И он решил поговорить с начальником горжилуправления — может быть, тот согласится отозвать исполнительный лист.

Разговор с Веселковым был трудным. Лавров убедился, что это черствый человек, формалист. Заладил одно: «квартиросъемщица умерла, значит площадь наша».

«Нет, придется говорить с председателем исполкома горсовета Лесновым», — решил Юрий Никифорович и снова снял телефонную трубку.

Терпеливо выслушав прокурора, Леснов сказал:

— Вы мне, Юрий Никифорович, коротко напишите свое мнение. У нас завтра заседание исполкома. Я внесу этот вопрос в повестку и думаю, что мы обяжем Веселкова выдать Миловановой ордер. Вы доложите, а я поддержу. Полагаю, что члены исполкома согласятся, — слишком уж ясное дело…

Лавров пригласил Милованову и сказал, что сейчас окончательного ответа на ее жалобу дать не сможет. Милованова со скорбным лицом медленно вышла из кабинета…

Из сообщения Корзинкиной стало ясно, что особенно много жалоб поступает в прокуратуру от рабочих городского строительного треста, литейного завода и зерносовхоза.