Заседание подходило к концу, когда Леснов обратился к Лаврову:

— Вы хотели рассказать исполкому о жалобе Миловановой?

— Да, если можно.

Едва Лавров закончил свое сообщение, как встал Веселков.

— Вы, товарищ прокурор, сами же говорите, что решение о выселении Миловановой законное. Какая же необходимость выносить этот вопрос на заседание исполкома? Милованова не является квартиросъемщицей и должна быть выселена из этой комнаты.

Лавров не успел возразить, это сделал за него Леснов.

— Вы, товарищ Веселков, формально подошли к решению судьбы человека. Человека пожилого, одинокого. Кто, как не мы с вами, должны обеспечить ее жильем? Я предлагаю выдать гражданке Миловановой ордер. Есть возражения?

Веселков снова привстал, собрался было возразить, но тут послышались голоса:

— Правильно, согласны…

Решение было принято.

V

В приемной прокуратуры Лаврова ожидал работник милиции.

— Я к вам за санкцией, — сказал он.

— Проходите, пожалуйста!

В течение сорока минут Лавров внимательно читал материал.

— Видите ли, товарищ Герасимов, прежде чем арестовать Казанцева… — начал он, подняв глаза.

— Я не Герасимов, — прервал его работник милиции. — Моя фамилия Кравцов.

— Как Кравцов? Почему же вы пришли за санкцией? Ведь дело вел Герасимов?

— Да, — спокойно ответил работник милиции. — Но меня послали только за санкцией — сходи и принеси, больше ничего.

— Вот как?! — не удержался Юрий Никифорович. — Нет, так дело не пойдет. С вами мне сейчас говорить не о чем. Возьмите материал и скажите товарищу Орешкину, что я могу разговаривать лишь с тем работником, который занимался расследованием.

Попрощавшись, Кравцов вышел из кабинета, а Лавров стал разбирать почту. Но вскоре раздался телефонный звонок.

— Лавров? Привет! Орешкин. Как тебя понимать? Ты что, отказал в санкции? Какая разница, кто принесет тебе материал?

— Разница есть, товарищ Орешкин, — твердо сказал Лавров. — Я должен дать указание работнику, который занимался расследованием этого дела, и больше никому.

— Так что ж нам теперь — выпускать преступника?

— Сами решайте.

— Я пожалуюсь в горком партии! — закричал Орешкин.

— Пожалуйста. Думаю, что по этому поводу горком не потребует от меня объяснений.

Разговор закончился, а спустя несколько минут Герасимов уже сидел в кабинете Лаврова…

Вернувшись к почте, Юрий Никифорович обратил внимание на пересланный с прежнего места его работы конверт с надписью: «Прокурору Лаврову Ю. Н. (лично в руки)». Почерк показался незнакомым, обратного адреса не было.

Лавров вскрыл конверт и увидел подпись «Леонидов». «Кто же это?..» И он начал читать.