Читаем Будни прокурора полностью

Время уходило, а принятые меры результатов не давали. В Глебове начала просыпаться его давняя неуверенность. По-видимому, дело будет прекращено, и не только потому, что не найден убийца, но, что досаднее всего, — из-за неустановления личности убитой.

К счастью, вскоре начали поступать письма. Каждое из них Глебов вскрывал с надеждой получить хотя бы отдаленный намек на то, что впоследствии прольет свет на загадочное убийство. Но, к сожалению, письма приносили только разочарование.

Шли дни. Уже были получены десятки писем, а дело не двинулось с места. Это огорчало следователя. Вместе с тем Глебов с удовлетворением думал о том, как отзывчивы наши люди. За множеством писем он видел советских людей, готовых помочь ему делом, добрым словом, пожеланием успеха в работе, и это придавало Олегу Николаевичу силы, повышало настроение.

Как-то явившись, на работу, он нашел на столе письмо, присланное из соседней области. Автор сообщал об исчезновении своей дочери, указывал ее возраст, приметы, делился подозрениями об убийстве. Сначала Глебову показалось, что в письме есть обстоятельства, совпадающие с теми данными, какими располагал он. Ведь из города, из которого пришло письмо, автострада идет именно через этот район, автобусы делают остановку в поселке совхоза, то есть примерно там, где нашли труп. Женщина могла ехать на попутной машине…

Глебов вторично прочел письмо и тут же разочаровался. «Это не она. Ведь при наружном осмотре трупа на нем не найдено никаких индивидуальных примет, а у женщины, о которой пишет отец, на левой руке были вытатуированы две буквы «Е. А.».

И все же Глебов не оставил письмо отца без проверки, принял по нему необходимые меры.

Еще через несколько дней пришло письмо от гражданки Пановой. В письме высказывалось подозрение, не является ли убитая женщина ее дочерью Верой? Панова сообщала, что в марте дочь уехала с мужем в Кустанайскую область, до конца апреля присылала письма, а потом писем не стало. В начале мая Панова неожиданно встретила зятя и на вопрос «где дочь?» получила ответ, что Вера ему изменила, он с нею разошелся, а за измену отомстил.

Это заявление насторожило Глебова, однако когда вопрос коснулся описания примет Веры, то оказалось, что они совершенно не совпадали с приметами убитой женщины. Вера была кудрявой, смуглой, маленького роста…

Глебов написал прокурору Кустанайской области и вскоре получил ответ, что Вера, дочь Пановой, жива, здорова и работает в совхозе, а матери не пишет, боясь огорчить ее своей семейной неприятностью.

Двадцать дней прошло с момента обнаружения трупа, но никаких результатов добиться не удалось. Глебов понимал, что каждый новый день все более и более осложняет возможность раскрытия преступления. Нужно было принимать какие-то другие меры.

Сидя за столом в своем кабинете, следователь внимательно осматривал зеленый пояс. А не начать ли с него? Не попытаться ли установить, кому принадлежало платье из такой ткани?

Найти по поясу платье, а потом узнать, кто его хозяйка, — это казалось Глебову труднее, нежели обнаружить иголку в большой скирде сена. Но Олег Николаевич знал, что искать надо, а раз иных нитей нет, остается цепляться за эту.

Положив пояс в портфель, следователь направился в контору, объединявшую все пошивочные мастерские города, а затем в течение двух дней ходил по пошивочным мастерским, говорил с закройщиками. Однако ни один из них не принимал в работу платья из такой шерсти.

«Но ведь в городе есть портнихи, работающие на дому, — подумал Глебов. — Может быть, это платье шила частная портниха? Только как ее разыскать?»

Следователь проконсультировался у специалиста-товароведа. Тот определил, что материал, из которого пошит поясок, импортный.

— Так, может, и платье сшито не у нас? — чувствуя, что утрачивает и эту тоненькую нить, спросил Глебов.

— Не думаю, — сказал товаровед. — Судя по поясу — наша работа. У импортных платьев пояса, как правило, настрачиваются на жесткую прокладку, чтобы не мялись. И не ставили бы там на подкладку сатин другого цвета. Да и сатин-то наш, тринадцатирублевый, уж я его знаю. Мое мнение таково: материал привозной, а пошив наш, — заключил товаровед.

Утром с поясом от платья Глебов обошел все комиссионные магазины, но ни приемщики, ни продавцы ничего полезного ему не сообщили. Никто не помнил платья из такого приметного, редкого материала.

Возвратившись в прокуратуру во второй половине дня, Олег Николаевич решил посоветоваться со своими товарищами по прокуратуре. Они собрались у него в кабинете и стали обсуждать, что же делать дальше. Кто-то высказал мысль, что на территории города Глебов сделал уже все. Но Александра Мироновна Корзинкина возразила:

— Надо бы еще на почте взять сведения, в какие адреса поступали посылки из-за границы, — сказала она. — А потом провести такую же проверку по этим адресам. Не проверив этого, мы не можем сказать, что в городе сделали все.

— Верно! — обрадовался Глебов. — Дам такое задание милиции. Там теперь к нашим поручениям относятся добросовестно. Туманов навел порядок…

И с минуту подумав, продолжил: