Читаем Будни прокурора полностью

Тот с благодарностью смотрел на Леонидова и ладонью стирал пот с лица.

— Вот же чертовщина!.. Как же это? Спасибо… — бормотал он. — Вы простите… черт знает что… Запишите мой номер…

— Да ладно! — махнул рукой Леонидов.

— Запишите на всякий случай, — повторил водитель. И потом скажите ваш адрес и фамилию. А то будут проверять… я должен сообщить в инспекцию… да и люди сообщат.

Леонидов растерянно взглянул на девушку и, опустив ребенка на землю, глухо проговорил.

— Вот — она скажет.

— Давыдова Люся, Дербентская 16, — сказала девушка и вдруг добавила… Мы не женатые… то есть… простите, мы просто незнакомые… Это так люди подумали… — Она умолкла, густо покраснев.

Когда водитель ушел, Люся тихо, как бы про себя, сказала:

— Вы… спасли девочку.

— Ваша? — спросил Леонидов.

— Нет. Я ее не знаю.

Леонидов усмехнулся.

— Вот и замужем побывали!

Она звонко засмеялась.

Леонидов поднялся.

— До свидания. — И, круто повернувшись, пошел.

Люся долго смотрела ему вслед. Потом встала, взяла девочку за руку.

— Ну, где ты живешь?

…Леонидов шел быстро. Он и сам не знал, почему вдруг захотелось уйти от этой розовощекой девушки. Может быть, потому, что он боялся знакомства с нею, не знал, что же сказать о себе: кто он? откуда? где живет? А, может быть, в этом виноват Лавров? Разве не он сегодня так сухо, так резко напомнил ему о том, кто он?! Прямо впился в документы! Может, и эта девушка отшатнулась бы, узнав, откуда он приехал.

От этих мыслей в голове гудело, к горлу подступал жесткий ком. Небо помрачнело. С севера наползали тяжелые свинцовые тучи. Подул ветер, резкий, порывистый. Леонидов ускорил шаг. Над городом зарокотал гром, и первые крупные капли ударили по мостовой. Едва Леонидов вбежал в вокзал, как начался ливень. Присев на скамейку, Леонидов с тоской вспомнил вопрос Лаврова: «С жильем устроился?» Он горько усмехнулся, обвел взглядом зал и, опустив голову, тяжело задумался.

После заседания бюро горкома Давыдов предложил Лаврову остаться.

— Ты что, заболел?

Вопрос был настолько неожиданный, что Лавров вначале даже растерялся.

— Да вроде нет, — полушутя-полусерьезно ответил он.

— Вро-оде, — протянул Давыдов и пристально посмотрел на него. — Ты какой-то сумрачный. Может, ревизор к тебе едет, а? С внезапной ревизией! — он рассмеялся и потянулся к трубке. Набивая ее табаком, заметил:

— Да брат, какой-то ты нынче не такой…

Лавров подумал: «Он поймет… Скажу, ведь это не пустяк».

— Есть одна неприятность, — начал он. — Личного порядка.

— Может, поделишься? — серьезно спросил Давыдов.

— Конечно, Семен Сергеевич, — сказал Лавров и тут же спросил: — Случалось вам когда-нибудь незаслуженно, просто так обидеть человека?

— Было такое, — признался Давыдов. — Но важно другое — исправить ошибку. Я, брат, иногда горяч не в меру… Вот хоть вчера… Приехал на строительный участок. Вижу бригада каменщиков не работает, Я спрашиваю, в чем дело? А они хмурятся, раствора, говорят, нет, и так почти каждый день. Иванов, прораб, тоже жалуется, не дают, говорит, цемента. Я и накинулся на него с руганью… А уж потом разобрался — беда не в Иванове. Трест оставил ему один самосвал, вот и не управляются с подвозом. Иванов обивает пороги треста, просит, требует второй самосвал, а ему не дают. А в тресте, на других участках, самосвалы простаивают. Ну вот… Выходит, Иванова-то я зря обидел. Кстати, присмотрелся бы ты к начальнику транспорта треста. Уж больно много на него жалоб идет.

Лавров кивнул головой, помолчал. Потом, не подымая на Давыдова глаз, тихо и каким-то глухим голосом начал:

— Пришел ко мне человек… Издалека приехал, а я… в общем глупо получилось…

Давыдов слушал, не перебивая. А когда Лавров умолк, спросил:

— Что же, он специально к тебе ехал?

— Да. Сотни километров ехал с надеждой… И черт же дернул меня с этими документами! Признаться, я вообще не был готов к такой встрече, не знал, с чего начать… Он верил в меня, ехал ко мне с открытой душой, а я с первых же минут напомнил ему о прошлом, о тюрьме, а потом стал разбираться в его документах. Разве это не бестактно?

Давыдов откинулся на спинку стула, нахмурился.

— Говоришь, не был готов к встрече?

— Да… Он явился как-то неожиданно, хотя вообще я знал, что он приедет.

— А приходилось тебе когда-нибудь раньше заниматься таким делом?

— Каким? — не понял Лавров.

— Ну, чтобы преступник… вернее бывший преступник приходил бы с открытой душой, просто так, просил помочь начать новую жизнь?

— Нет, первый случай.

Давыдов задумался.

— Видишь ли, иногда нам кажется, что мы все знаем, все умеем, — через минуту заговорил он. — Знаем мы, что к человеку надо относиться чутко? Знаем. И нам кажется, что этого достаточно. Больше того, на совещаниях, конференциях иные щеголяют хорошими, красивыми словами, а возьми такого человека на поверку, — он дальше этих самых слов и не идет. Почему? Да потому, что все это у него показное, не от души, не прочувствовал он всего этого, а просто зазубрил, как школьник.