— Допросил, — сказал он. — Но протокола Путоев не подписал. Заартачился неизвестно отчего, когда допрос по существу был уже закончен.

Лавров покачал головой и стал внимательно читать протокол. Потом вызвал по телефону дежурного и попросил привести Путоева.

Минут через пять дежурный доложил, что Путоев отказался выходить из камеры.

— Ладно, пусть остынет немного, — сказал Лавров и, оставшись вдвоем с Глебовым, спросил:

— Когда истекает срок его задержания?

— Через тридцать шесть часов.

— За это время вы должны успеть тщательно проверить, его показания. Допросите жену, ее подругу и этого Грешняка, на которого он ссылается. Дайте Путоеву очную ставку со свидетелем Родиным. И обязательно проведите следственный эксперимент — я забыл вчера сказать вам об этом. Надо проверить показания свидетеля Родина: можно ли в темноте на указанном расстоянии опознать человека? Постарайтесь с участием Родина как можно полнее воспроизвести обстановку. Узнайте на метеостанции, какая была ночь — лунная или нет.

— Ага, вот как раз кстати! — сказал Лавров, заметив вошедшего в кабинет Романова. — У вас есть что-нибудь?

— Пока ничего, товарищ прокурор. Но Олег Николаевич кажется уже крепко держит Путоева, — и он одобрительно поглядел на молодого следователя.

Оставшись один, Глебов задумался. Перебирая в памяти подробности разговора с Путоевым, он старался понять, почему этот допрос вызвал в нем чувство какого-то неосознанного беспокойства? Поведение Путоева было обычным для преступников, не признающих вину: голословное отрицание свидетельских показаний, утверждение своей невиновности и ссылка на родственников и знакомых… И все же в поведении Путоева было что-то такое, что заставляло Глебова вновь и вновь мысленно возвращаться к нему. Глебову было всего двадцать шесть лет. В этом возрасте не так-то просто понять чужой характер, почувствовать его. А ведь от этого зависит и умение правильно подойти к человеку. Да, жизненный опыт Глебова был небогат. И все же, будучи от природы человеком впечатлительным и наблюдательным, Глебов сейчас интуитивно чувствовал, что Путоев вел себя не так, как вел бы себя преступник. Его ожесточенность, озлобленность поразили Глебова с самого начала допроса, но он объяснял это недоверием подследственного к нему, молодому следователю. «Может быть, он думает, что я просто не смогу или не намерен объективно во всем разобраться? Что я обязательно хочу «списать» на него, семь раз судимого, это убийство? — думал Глебов, вглядываясь в сгущающиеся за окном сумерки. — И почему он так тяжело посмотрел на меня, когда я спросил про кровь на одежде? Непохоже, чтобы он был уличен этим вопросом. Неужели он все-таки не виновен и действительно считает, что мы просто «подгоняем» доказательства?»

Глебов встал из-за стола и, подойдя к двери, щелкнул выключателем. Яркий электрический свет залил кабинет. Чтобы рассеяться и отогнать мучившие его сомнения, следователь вышел, спустился на первый этаж, в дежурку. Вскоре туда пришла жена Путоева, затем Григорий Грешняк. Ковалева явилась немного позже, когда Глебов, вернувшись в кабинет, уже допрашивал жену задержанного.

IV

В кабинет к начальнику горотдела милиции вошли Лавров и Рябинин. Начальник уголовного розыска Романов докладывал о каком-то деле.

— Продолжайте, мы подождем, — сказал Лавров.

— Ничего. Сделаем перерыв, — ответил Орешкин и обратился к Романову: — Зайди позднее, а я пока займусь с прокурорами.

Романов вышел. Лавров начал разговор:

— Мы со Степаном Николаевичем решили проверить, как горотдел милиции борется с преступностью.

— А как вы это будете проверять? — спросил Орешкин, прищурившись.

Лавров перечислил разделы работы, которые в данном случае интересуют прокуратуру.

— А как проверять будем? По конкретным делам, конечно, — чуть улыбаясь, сказал он. — Надо полагать, вы нам поможете?..

— Представление в горком на меня решили написать! — заявил Орешкин. — Ясно!

— Да разве в этом дело, товарищ Орешкин? — удивился Лавров. — Мы ж не о том думаем! Хочется наладить работу, нашу с вами работу, поймите вы это! Посмотрим ваши дела, заявления граждан, организаций; проверим, как работники горотдела реагируют на эти заявления. Иначе говоря, поинтересуемся вашей работой со всех сторон. Начнем с камеры предварительного заключения. Правда, я недавно побывал там, но это не повредит. Может быть, пройдете вместе с нами? — спросил Лавров, явно пытаясь сбить с Орешкина взятый им враждебный тон.

— Там есть дежурный, — сухо возразил Орешкин. — Он и проведет вас. Я ему сейчас позвоню.

— Нет, нет, звонить не надо, — сказал Лавров. — Мы сами пойдем…

Лавров и Рябинин просматривали заявления граждан, проверяли обоснованность возбуждения уголовных дел, качество дознания… Прокуроры указали оперативным работникам милиции на серьезные недостатки в их работе, на случаи нарушения законности.