Читаем Будни прокурора полностью

Беспрестанно утирая глаза уже совершенно мокрым, скомканным носовым платком, Анна Гармаш, не переставая плакать и повинуясь естественному желанию высказать кому-либо наболевшее горе, рассказала Глебову все, что передумала, и перечувствовала с момента получения телеграммы: и мучившее ее раскаяние в том, что она «разбила чужую семейную жизнь и связалась с кузнецом Семеном, который оказался извергом», и свои страшные подозрения, что именно он и явился убийцей ее матери.

— Он знал, что у нас есть деньги. Я шила, зарабатывала прилично, говорила ему, что отложила кое-что на черный день, — всхлипывая, продолжала Анна. — И об отрезах он знал, даже видел, куда я прятала их, когда при нем фининспектор пришел: ящик у меня в стол вделан снизу, никто другой этого знать не мог.

Глебов вспомнил обстановку в комнате: перевернутые постели, открытый шифоньер и стол, накрытый белой, накрахмаленной, забрызганной кровью скатертью.

«Да, она права, — подумал он, — ведь стол не тронут, на нем даже ваза с цветами стоит. Значит, преступник хорошо знал, как взять отрезы. Но искал он деньги. Знал, что деньги есть, и искал по всей комнате. Похоже, что это он», — решил Глебов и, положив перед собой форму протокола, стал записывать показания свидетельницы.

Вскоре Анна успокоилась и тихим голосом отвечала на вопросы следователя. Окончив допрос, Глебов позвонил Романову.

— Я допросил Анну Гармаш. Теперь, Илья Павлович, надо вещи искать.

Романов ответил, что еще утром беседовал с дочерью убитой Гармаш, записал приметы похищенных вещей и уже сообщил о них в милицию соседних районов.

— Все вещи записаны? — спросил Глебов и перечислил похищенное: два шелковых отреза, один отрез шерсти, 5 тысяч рублей сторублевыми купюрами и два золотых кольца.

Романов подтвердил, что записал все, и осторожно спросил:

— Олег Николаевич, а ты этого «друга» не думаешь задерживать? Мы уже все подготовили.

— Об этом поговорим лично, — сказал следователь.

— Я сейчас буду у тебя, ты никуда не уйдешь?

— Нет, сейчас прокурору буду докладывать, — сказал Глебов и положил трубку.

Лаврова он не застал. Тот уехал на заседание исполкома.

«Теперь до вечера не будет», — с досадой подумал Глебов. Ему надо было срочно решить вопрос о задержании кузнеца Путоева и обыске у него. Конечно, это можно было решить и без Лаврова. Но Глебов все еще не избавился от своей «стажерской» привычки — спрашивать совета, когда в чем-либо затруднялся.

Однако сейчас терять время было нельзя.

Небольшое двухэтажное здание милиции, расположенное неподалеку от прокуратуры, было видно из окна кабинета следователя. «Если Романов уже вышел, я встречу его», — подумал он и пошел в милицию.

С Романовым Глебов столкнулся в коридоре милиции.

— Прокурор уехал на заседание исполкома, вернется, наверное, не скоро. Путоева же надо задержать немедленно и обыск у него произвести как можно быстрее.

— У нас уже все готово. Карпенко сидит и ждет моей команды, за квартирой кузнеца тоже наблюдают, а на обыск я с тобой поеду. Сердюк еще с задания не вернулся, а Павлов сегодня в отпуск ушел.

Связавшись по телефону с Карпенко, Романов коротко сказал:

— Хорошо, давай, действуй! Доставишь его в отделение сам, лично, и обыщешь тоже сам. Смотри, чтоб одежду не переменил или не выбросил что-нибудь. Понял?

Положив трубку, он повернулся к Глебову. Тот о чем-то сосредоточенно думал. Затем тихо сказал:

— Сначала в прокуратуру зайдем. Бланки надо захватить, да и фотоаппарат. Пригодится.

И, уже выходя из кабинета, добавил:

— Жаль, что у нас в городе нет криминалистической лаборатории. Изволь ожидать, когда придет из краевого центра заключение об отпечатках пальцев. А так уже сегодня можно было бы знать, он или не он держал стакан. Это ж такая улика!

Запирая кабинет, Романов успокоил товарища:

— Ничего. Это мы быстро организуем. Сегодня вечером наши хлопцы в краевой центр за обмундированием едут. Мы им это дело и поручим. Завтра будет результат. У нас в научно-техническом отделе заключения быстро дают.

Когда Глебов с Романовым зашли в прокуратуру, Мария Ивановна сказала:

— Олег Николаевич, вас прокурор искал.

— Так он же на заседание исполкома поехал. Неужели так быстро закончилось? — удивился Глебов.

— Да нет, вы меня не так поняли: просто по какому-то вопросу в исполком ездил.

— Он у себя?

— Обедать пошел. Спрашивал, куда вы ушли, а я не знала, вы не сказали…

— Забыл. Мария Ивановна, если приедет Юрий Никифорович, передайте ему, что я поехал на обыск.

Поздно вечером, не заходя в прокуратуру, Глебов возвратился домой усталый, но довольный. Теперь он уже не сомневался в том, что убийство будет раскрыто. Из показаний Анны Гармаш и свидетеля Родина все яснее становилось, что убийца — кузнец Путоев. При обыске обнаружили окровавленную верхнюю рубашку Путоева, которая, по показаниям свидетелей, была на нем в день убийства. Рубашку, отпечатки пальцев Путоева и вещественные доказательства Глебов передал вместе со своими постановлениями работникам милиции, уезжавшим в краевой центр.