«В течение двух лет гражданка Белоконь спекулировала дефицитными товарами. Как могло случиться, что совершенно здоровая тридцатипятилетняя женщина длительное время не работала и безнаказанно занималась спекуляцией? Почему ни соседи, ни домоуправление, ни, наконец, участковый уполномоченный милиции не обращали на это внимания? — думал Лавров. — Ну, хорошо. Некоторые сорта шерсти, шелка — это у нас пока в дефиците. Но синька? Белоконь получит свое, но почему руководители торгующих организаций искусственно создают условия для спекуляции? Это далеко не второстепенный вопрос…»

— Мария Ивановна, попросите ко мне Гончарова, — обратился Лавров к секретарю.

Через несколько минут вошел помощник прокурора по судебному надзору Гончаров.

— Здравствуйте, Юрий Никифорович! Я вам нужен?

— Присаживайтесь, Николай Николаевич. Я ознакомился с делом Белоконь, обвиняемой по 107 статье УК. Мне кажется, что следовало бы вообще проанализировать дела о спекуляции, рассмотренные судами в прошлом году и за прошедшие месяцы текущего года. Надо выяснить, чем спекулируют? Вот Белоконь спекулировала синькой и шерстяными отрезами. Но я сомневаюсь, что синька у нас в дефиците. Работники, торгующих организаций могут сделать так, что и спички, и соль будут дефицитными, — это в их руках. А спекулянты ориентируются быстро, уж они-то следят, за «конъюнктурой». В общем, Николай Николаевич, изучите, пожалуйста, эту категорию дел, подберите материалы, и тогда мы сумеем предотвратить те искусственные трудности в снабжении, которые на руку спекулянтам и разного рода махинаторам от торговли.

В день, когда было назначено к слушанию дело Белоконь, судья Логинова, увидев Лаврова в суде, спросила:

— Вы, Юрий Никифорович, сами будете поддерживать обвинение по делу Белоконь?

— Да, я.

— По такому несложному делу? Разве больше некому?

— В этом деле есть интересные для меня обстоятельства, — сказал Лавров и спросил: — А у вас сегодня одно дело?

— Уголовное? Да. Но есть еще два гражданских: одно трудовое — о восстановлении на работе, другое — бракоразводное.

Вошла секретарь суда.

— В зале все готово, — сказала она.

— Начнем, — встала Логинова и вслед за народными заседателями — пожилым мужчиной в рабочем комбинезоне и женщиной лет сорока — прошла в зал. Лавров последовал за ними и занял свое место.

В ходе процесса Юрий Никифорович заявил ходатайство о вызове в суд соседей Белоконь.

На вопросы прокурора, почему Белоконь в течение двух лет не работала и на какие средства существовала, подсудимая ответила:

— Раньше я работала в магазине продавцом, меня уволили по пункту «в»[1].

— Ввиду утраты доверия? — уточнил прокурор.

— Как вам сказать… так записали. А потом никуда на работу не брали, хотя я и обошла все торговые точки, столовые, буфеты…

— На заводы, на стройки вы не обращались? — спросил Лавров.

— Нет, я ведь до этого работала в торговле.

— При каких обстоятельствах вы были задержаны?

— Я была на рынке. Ко мне подошли три женщины и спросили синьку, а затем одна из них куда-то исчезла. Я на это не обратила внимания. Возвратилась она уже с работником милиции, и все четверо увели меня в милицию. При мне было килограмма два синьки и дома, кажется, тридцать пять килограммов. Меня арестовали, и вот я сижу уже второй месяц.

— Вы систематически спекулировали синькой? Где вы ее приобретали? — продолжал спрашивать прокурор.

— Нет, синьку я продавала не каждый день. Я ее выносила только тогда, когда ее не было в магазинах.

Пожилая скромно одетая женщина, соседка подсудимой, на вопрос судьи ответила:

— Белоконь давно не работает, живет, не нуждаясь, периодически уезжает куда-то. Мы подозревали, что она спекулирует.

— Почему же, подозревая это, вы молчали? — спросил Лавров.

— Да мы как-то говорили своему участковому уполномоченному Горбань. Он отвечал, что «проверяет». А потом мы видели, что Горбань ходил к Белоконь, подолгу у нее засиживался, выходил навеселе. Что ж ему говорить?..

Лавров спросил у подсудимой, подтверждает ли она показания свидетеля?

— Да, раза два или три он приходил, но только водки не пил, — ответила подсудимая.

Судебное следствие заканчивалось. Наконец, слово для поддержания обвинения было предоставлено Лаврову.

V

Собрание парторганизации строительного треста назначили в клубе на шесть часов вечера.

Лавров и Корзинкина приехали минут за десять. Вскоре появились Давыдов и Туманов. Лавров заметил их, когда они беседовали с секретарем парткома Шевцовым, и подошел. Давыдов интересовался, хорошо ли подготовлено открытое партийное собрание, извещен ли народ о повестке дня.

Зал клуба строителей был рассчитан человек на двести. Большинство мест было уже занято.

Бессонов явился перед самым открытием собрания с папкой, набитой какими-то бумагами.

Собрание открыл Шевцов. Избрали президиум.

— Слово для доклада имеет прокурор города товарищ Лавров, — объявил Шевцов.

В зале наступила полная тишина. Лавров направился к трибуне.