Читаем Будни прокурора полностью

В городе заканчивалось праздничное гулянье. Натанцевавшись в одном месте, два друга, Вася Ревень и Валерий Волков, решили, что им необходимо еще зайти в городской парк. Праздничные афиши гласили, что там всю ночь будет весенний карнавал молодежи. Однако побывать на карнавале им так и не пришлось: на площади они едва не споткнулись о смертельно раненного человека.

Пока один из парней находился около раненого, второй — побежал в милицию. На место происшествия приехали врач и оперативный уполномоченный уголовного розыска.

Дронов был доставлен в больницу.

Извлечь пулю, застрявшую в спинномозговом канале, врачам не удалось. Состояние Дронова все ухудшалось, и через несколько часов он скончался.

Расследование длилось около четырех месяцев, но не дало никаких результатов. Преступление осталось не раскрытым. Придется начинать все сначала, — думал Лавров, в который уж раз перелистывая материалы дела, тщетно отыскивая ответ на основной вопрос — кто убил Дронова, зачем, кому он мешал. В деле много лишнего материала. Например, к чему все эти показания о случайных пожарах, происшедших якобы от неосторожного обращения с огнем?

За два месяца в городе было четыре пожара: у начальника охраны элеватора Мокшина, старого коммуниста и друга Дронова; затем вскоре после убийства Дронова сгорела его хата; сгорели дома у жителей города Ивана Ивановича Мельника и у стариков Волошенко; и, наконец, пожар возник на самом элеваторе.

И еще, в деле фигурируют несколько анонимных писем, адресованных опять случайно к тем же — Мокшину, Мельнику, Волошенко и… Дронову.

«Да, многовато случайностей», — уже более уверенно подумал Лавров и решил, прежде чем вплотную подойти к следствию, еще раз поговорить с Давыдовым, тем более, что тот очень настойчиво предлагал свою помощь.

— Всем, чем смогу, помогу вам, — сказал Семен Сергеевич, когда они расставались. — Я это дело вдоль и поперек изучал, с людьми разговаривал, может, и сумею что-либо посоветовать вам…

В этот вечер Лавров и Давыдов засиделись допоздна. Склонившись над столом, они в который уже раз перелистывали обтрепавшиеся по краям листы.

— Я убежден, что пожары в домах Мокшина, Мельника и Волошенко и поджоги на элеваторе — дело рук убийц Дронова, — говорил Давыдов. — Обратите внимание на эти анонимки. Они написаны в стиле кулацких угроз двадцатых годов. Я-то это еще помню…

В одной из анонимок, адресованной покойному Дронову, на листке из тетради в клетку было написано со множеством грамматических ошибок:

Три другие записки, адресованные Мокшину, Волошенко и Мельнику, мало чем отличались от первой и по содержанию, и по стилю.

— Обратите внимание, Юрий Никифорович, — продолжал Давыдов, — что ни в одной из анонимок не указано, за что преступники собирались мстить этим людям. Сначала следствие склонно было предположить, что это — месть воров за разоблачение. Так, между прочим, и рабочие элеватора объясняют убийство Дронова — я со многими говорил. Но, поразмыслив, мы пришли к выводу, что едва ли это — единственный мотив. Ведь Мельник и Волошенко — не охранники и никого не уличали в воровстве, за что же им мстили?

Семен Сергеевич, заложив за спину руки, прошелся по кабинету.

— Я думаю, что здесь какие-то другие, более серьезные мотивы, — вновь заговорил он. — Какие — это сказать трудно. Быть может, следовало бы пойти по такому пути: ознакомиться с биографиями всех четырех потерпевших и сопоставить эти биографии. Узнав, кто эти люди, какими интересами они жили, кто их окружал, вы сумеете представить себе, кто же и за что мог им мстить. Вам ясна моя мысль? Конечно, я не следователь, но мне кажется, что кое-что на этом пути мы могли бы найти.

— Согласен, Семен Сергеевич. — Будем искать.

…Утром, снова просматривая анонимки, Лавров заметил, что буква «г» в них несколько раз была написана необычно: верхний штрих ее глядел не вправо, а влево. Эта деталь навела Юрия Никифоровича на мысль, что дело, быть может, удастся раскрыть более простым путем.

«Все-таки, вероятнее всего, Дронова убил кто-то из работников элеватора, уличенных в краже зерна. Это характерное написание буквы «г» может помочь обнаружить преступника. Надо просмотреть автобиографии и анкеты старых работников элеватора…»

Начальника кадров не оказалось на месте, и Лавров решил просмотреть на всякий случай материалы о пожарах.