Читаем Будь со мной полностью

Будь со мной

Все, безусловно, вранье. Эйден никуда ни от чего не убегал, не так ли? Они никогда не были парой. И он ничего не обещал ей. И какое она имела право рассчитывать на то, что он останется, только потому, что ее чувства оказались намного глубже?

Эйден смотрит на нее, и Сара не хочет, чтобы мгновение кончалось, не желает испортить интимность момента, эту связь. Она так долго ждала, мечтала об этом, и откровенные разговоры сейчас ни к чему не приведут. Но все-таки — неужели тайна будет вечно витать в воздухе между ними?

— Он тебе заплатил, — говорит она. — Правильно?

И по его взгляду сразу понимает, что права.

— Да, — отвечает он.

Эйден не просит прощения, и ей оно ни к чему. Теперь все не важно, не так ли? В свое время, когда, убирая, она нашла расписку в вещах Джима, даже злиться не могла. Джим лежал в больнице без сознания; всего лишь пример обиды и предательства, добавленный к куче уже имеющихся. Она раскрывала слои обмана один за другим.

— Как ты узнала? — спрашивает он.

— Я нашла контракт, — говорит она. — Или как это у вас называется. Почти уверена, что он не имел бы действительной юридической силы, если бы ты решил оспорить его в суде.

Она думает, что он рассмеется, но нет, Эйден не делает этого.

— Не могу поверить, что он его хранил, — все, что он может сказать.

Значит, дружба, которая все университетские годы казалась такой крепкой, в конце дала трещину; нередкий случай. Эйден уехал за границу, Джим нашел работу, Сара тоже нашла; жизнь начала устраиваться. Сара не видела ничего личного в том, что Эйден не вернулся. Не усматривала этого еще много лет. Пока не обнаружила дурацкую расписку.

Даже почерк был неразборчивым, хотя, если не считать корявой подписи Эйдена, во всем остальном безошибочно угадывалась рука Джима. Бумажка — обратная сторона флайера с рекламой концерта какой-то группы в баре «Юнион» в июне 1990-го — мятая и с коричневыми кругами от пивных бокалов.

Я, Эйден Джозеф Бек, торжественно клянусь отвалить куда-нибудь, никогда не возвращаться назад и оставить Сару с Джимом в покое.

Подпись: Э. Д. Бек

Я, Джеймс Карпентер, настоящим обещаю дать Эйдену Беку сумму в две тысячи фунтов, с тем чтобы он отвалил и не возвращался назад.

Подпись: Джим Карпентер

— Знаешь, если бы я хоть на минуту подумал, что смог бы обеспечить тебе приличную жизнь, я бы сказал ему, куда он может засунуть свои деньги.

Сара смеется.

— Нет, не сказал бы. Ты отчаянно мечтал уехать и посмотреть мир. Отношения со мной тебя совершенно не интересовали, Эйден, и не нужно сейчас притворяться, что это неправда.

— Ты серьезно так думала?

— Конечно. Ты был законченным гедонистом[6]. Не хотел никаких обязательств. Я не говорю, что это плохо; раньше я и сама тебе завидовала. Твоей свободе.

Он хмурится, и ее охватывает секундное сомнение — неужели она все-таки ошибалась?

— Я хотел предложить тебе поехать со мной, но ты уже приняла решение. Я это видел. Дело было не в деньгах, а в том, что я не желал причинять тебе еще более сильные страдания.

— Если деньги ни при чем, зачем ты их взял?

— Частично я потратил их, купив билет на самолет до Тайланда, — говорит он. — А потом отдал бо`льшую половину детскому приюту в Пхангнга.

Она почти отказывается ему верить, но это, в общем-то, неважно. Такой поступок вполне соответствует характеру Эйдена. И ей отчасти даже нравится тот факт, что он все это время держался от нее подальше, она прожила хорошую жизнь, можно сказать, горя не знала, за исключением последних трех с половиной лет. Но даже если бы он приехал сразу после смерти Джима, разве была бы она тогда готова к этому? Наверное, нет.

Но, может, Сара готова сейчас. Китти и Луису она больше не нужна. Она не нужна никому. Она может делать со своей жизнью все, что пожелает, и в эту минуту, в ту самую, когда приготовилась начать все с начала, появляется Эйден.

Он снова целует ее, и смелая взрослая Сара хочет его со всей страстью — не только его пальцы и губы, какими бы умелыми они ни были, но и его твердое тело и его потрясающе сложный ум; все, что у него есть, и все, что он из себя представляет. Довольная собственной смелостью, она тянется к одному из презервативов, которые он предупредительно оставил на прикроватном столике. Покончив с этим, садится на него, и он улыбается, наблюдая, как Сара медленно насаживает себя на него. Ей нравится, как он смотрит на нее.

Она осознает, что ей приятно, когда на нее смотрят.

Я могу сказать: ей нравится, когда за ней наблюдают.

Ей нужны зрители. Теперь, когда она расслабилась, когда наконец-то перестала переживать о несовершенствах своего тела и чего там еще, — все осталось в прошлом, все, что было с другими людьми. Она устраивает мне шоу, которого достаточно, чтобы я возбудился и кончил. Большое спасибо тебе, Сара Карпентер, за это.

Одна из многих, за которыми я наблюдал.

Одна из многих, с кем я играю.