Читаем Бриллиант полностью

Не тот. Я тяжело вздохнула. Ничего, справлюсь. Не представляю, что сделала бы, получив весточку, но все равно очень счастлива знать, что мой сын или дочь в полном порядке. И не нуждается во мне. Не испытывает срочной потребности в одной из моих почек или кусочке печени, легком или сердце. Но, честно говоря, я отдала бы все это только за два-три слова. Иногда я гадала, есть ли у моего ребенка свои дети, но старалась не думать об этом чересчур много. Не думать о том, что где-то у меня куча родственников, которые, возможно, тоже вспоминают обо мне.

Я сунула крошечный лэптоп в сумочку, заправила волосы под седой парик, добралась на метро до Хитроу и успела на первый рейс до Женевы, где положила в свой банковский сейф несколько первоклассных камней вместе с бриллиантом леди Мелоди. Провела ночь в прелестном номере отеля «Дю Лак» с видом на озеро, поужинала в ресторанчике за углом очень неплохим фондю с сыром, которое запивала терпким швейцарским рислингом. Утром прогулялась вдоль замерзшего озера на бодрящем зимнем ветерке и к обеду уже вернулась в Лондон, где было холодно и дождливо.

День я провела в мастерской, заканчивая пары прихотливо изогнутых рядов, служивших оправами для кашмирских сапфиров в колье. Я включила верхний свет на полную мощность, добавив к освещению еще две люминесцентные лампы на моем микроскопе «Меджи» с сорокапятикратным увеличением и принялась за работу.

Каждый изогнутый ряд имел восемь багеток постепенно увеличивавшегося размера, от приблизительно четверти до трех четвертей карата. И каждая пара изогнутых рядов немного отличалась от соседней, потому что центральные сапфиры тоже не были одинаковыми: от семи с половиной до одиннадцати и одной десятой карата. Сейчас я трудилась над оправой номер восемь. Сначала взяла маленький платиновый слиток и раскатала до двух миллиметров толщиной. Отрезала две полоски по шесть с половиной миллиметра шириной, но не за один раз, а сделав предварительно несколько надрезов, и очень осторожно, придала им слегка изогнутую конусообразную форму. При этом приходилось постоянно делать измерения, и, когда я закончила, оказалось, что и пропорции, и очертания абсолютно точны. Удовлетворенная, я поставила багетки на место в заранее определенном порядке. И только после этого с силой прижала к платиновому основанию, туда, где «площадка», или обратная сторона бриллианта, оставляла отчетливые вмятинки.

Обычно на столе ювелира лежат десятки инструментов. Неопытному глазу многие из них кажутся одинаковыми, но на самом деле у каждого своя функция. Есть кожаные кружочки и ворсовальные шишки для полировки и отделки, щипчики, пинцеты, газовые резаки и сварочные горелки и приблизительно пятьдесят различных резцов для огранки и придания окончательной формы. Мои резцы были лучшими в мире, сделанными из твердейшей швейцарской стали, и, следовательно, ими можно было дольше работать с платиной без дополнительной заточки, поскольку именно этот металл я предпочитала.

Обратная сторона хорошего изделия должна быть так же красива и изящна, как и передняя: именно она служит свидетельством высокого качества и искусства мастера. Видимая площадь камней с обратной стороны должна быть почти такой же большой, как спереди. Чем меньше видимая площадь, тем хуже работа и скорее всего качество камней и металла. Работать с платиной и легко, и трудно. Это требует терпения, точности и таланта, но с лихвой вознаграждает и ювелира, и владельца тем, что оправа почти невидима и надежно удерживает камни. Большинство лучших ювелиров перед тем, как вставить камень, гравируют на платине свою метку: трефы, пики, червы, бубны, круга, квадраты, треугольники, овалы и тому подобное. Моей меткой был трилистник. К тому времени, когда изделие будет закончено, метка станет невидимой, но иногда при очень внимательном рассмотрении говорят, что можно разглядеть клеймо мастера. Я этому не верю.

Я перевернула первое основание с вмятиной и взялась за дела. Деревянная ручка острого, как скальпель, ножа удобно лежала в руке. Работа шла очень медленно. Как только лапки оправы были готовы, я вставила камни, и слегка нагретый, смягченный металл надежно их охватил. Потом я загнула лапки, срезала лишнюю платину и немного поджала, так чтобы камни не шатались. Свет, проходивший сквозь бриллианты и отражавшийся от них, казался магическим и таинственным. Копия была неотличима от оригинала.