Читаем Брежнев полностью

– Я ради тебя проголосую за этого человека. Но за него я не могу просить других.

Зимянин разозлился и стал кричать на него:

– ЦК заставит тебя слушаться и исполнять то, что я тебе говорю!

– ЦК – это не один Зимянин! – отвечал Иноземцев. – Я не позволял на себя на фронте кричать и не позволю сейчас. Не зарывайся!

Встал и ушел.

Так разговаривать с секретарями ЦК никто не решался.

Атаку на Институт мировой экономики и международных отношений организовали по всем правилам, подключили ОБХСС, прокуратуру. Бдительно проверяли хозяйственные дела, выясняли, не злоупотреблял ли директор служебным положением.

А тут КГБ задержал молодых сотрудников института Андрея Фадина и Павла Кудюкина, у которых нашли самиздатовские рукописи. Это был тяжелый удар для Иноземцева.

Умельцы из КГБ стали шить большое дело, обвиняя не только самих арестованных, но и институт в целом. Поймать несколько молодых людей с сомнительными рукописями не велика заслуга, а выявить их связи с заметными учеными, разоблачить подрывное антисоветское гнездо – это значит показать высокий уровень работы.

В мае 1982 года новым председателем КГБ был назначен переведенный с Украины Виталий Васильевич Федорчук, мрачный и недалекий человек, который почти всю жизнь проработал в военной контрразведке. Он сразу проявил себя в борьбе с идеологическими диверсиями. Федорчук доложил в ЦК об «обстановке беспринципности среди сотрудников института».

А ведь КГБ внимательно приглядывал за институтом. Офицеры госбезопасности сидели в ИМЭМО и следили за учеными. По словам академика Александра Яковлева, который после Иноземцева возглавил институт, в штате было примерно пятнадцать действующих сотрудников госбезопасности.

– Соответственно, количество невыездных в институте росло, – вспоминал Яковлев. – Из них было человек тридцать профессоров, наиболее талантливых, знающих…

26 июня 1982 года председатель КГБ Виталий Федорчук докладывал секретарю ЦК Юрию Андропову:

«В ходе следствия по уголовному делу на обвиняемых по статье 70 УК РСФСР Фадина А. В., Кудюкина П. М. и других лиц установлено, что они предпринимали практические шаги по созданию в СССР организованного антисоветского подполья и занимались враждебной деятельностью среди научных работников ИМЭМО АН СССР».

Федорчук докладывал о найденных при обысках сотнях экземпляров различных изданий антисоветского, клеветнического и идеологически вредного содержания:

«Как выяснилось в ходе следствия, Фадин систематически передавал другим сотрудникам института… различную антисоветскую литературу для ознакомления.

Указанные лица, зная об антисоветских настроениях Фадина и Кудюкина, не только не давали отпор их «воззрениям» и преступным действиям, но зачастую соглашались с изложенными в антисоветской литературе концепциями и по существу оказывали им поддержку. В этом плане показательным является заявление Кудюкина на допросе 16 июня с. г., что «такую литературу можно было бы безбоязненно предложить 90 процентам сотрудников ИМЭМО».

Это свидетельствует о том, что становлению на преступный путь Фадина, Кудюкина и других в определенной мере способствовала также обстановка беспринципности и отсутствия должной политической бдительности среди сотрудников Института мировой экономики и международных отношений АН СССР.

По имеющимся оперативным данным, о которых КГБ СССР информировал МГК КПСС, в институте имеют место существенные просчеты в работе кадров, а также в воспитательной работе. Низка трудовая дисциплина и требовательность к сотрудникам со стороны руководства и особенно заведующих отделов и секторов. Имели место нарушения в соблюдении сотрудниками правил работы с иностранцами, чем, как установлено, пользовались Фадин и Кудюкин».

Такое обвинение могло стоить директору института головы. Тем более что в атаку на Иноземцева включился еще и горком. Создали комиссию по проверке деятельности института, ее возглавил первый секретарь МГК КПСС Виктор Васильевич Гришин. Городские партийные чиновники были хуже цековских – провинциальнее, малограмотнее, ортодоксальнее. Они обвинили персонально Иноземцева в том, что в институте не было настоящего идеологического воспитания, поэтому молодежь распространяла самиздат.

В конце июня 1982 года директора Иноземцева и секретаря парткома Шенаева вызвали на Старую площадь, чтобы познакомить их с результатами работы комиссии. Окончательно обсуждался документ в кабинете Гришина, куда пришли Зимянин и другие члены комиссии.

Иноземцев был самолюбивым человеком. Он отдал своему делу жизнь, здоровье положил на алтарь отечества. И после этого обвинить его в том, что он проповедует антигосударственную позицию! Он был уязвлен в самое сердце. Хотел пойти к Брежневу. Но Брежнев болел. Попасть к нему было трудно. Жена его утешала:

– Не мучай себя, обойдется.

Иноземцев пошел к Андропову. Тот выслушал и сказал: