Читаем Брежнев полностью

В конце октября 1982 года, вспоминал заместитель начальника ГлавПУРа генерал-полковник Дмитрий Антонович Волкогонов, министр обороны Устинов привел Брежнева на ежегодное совещание высшего командного состава Советской армии и Военно-морского флота. Брежнева под одну руку вел Устинов, под другую – официант, который нес стакан с чаем. Брежнев говорил минут пятнадцать-двадцать. Он водил пальцем по бумаге, произносил слова нечленораздельно, понять его было невозможно.

1 ноября 1982 года Виталий Воротников, первый секретарь Краснодарского крайкома, доложил секретарям ЦК Андропову и Черненко о выполнении плана продажи государству зерна. Черненко поинтересовался:

– Доложил о хлебе Леониду Ильичу?

– Нет.

– Ну, тогда он тебе сам позвонит. Жди.

Вскоре его по ВЧ вызвала Москва. Дежурный секретарь предупредил, что сейчас будет говорить Леонид Ильич. Просил информировать сжато, говорить громче и не более трех минут.

Брежнев спросил:

– Как идут дела?

Воротников доложил о хлебе. Брежнев спросил, как урожай риса. Речь у него была смазанная, неразборчивая.

6 ноября 1982 года Брежнев вручал золотую звезду Героя Социалистического Труда одному из своих любимцев – председателю Гостелерадио Сергею Георгиевичу Лапину. Очевидцы рассказывали, что награда выскользнула из слабеющих рук Леонида Ильича.

Дурная примета…

7 ноября Брежнев выстоял на трибуне мавзолея и военный парад, и демонстрацию. Вечером приехал на прием, произнес положенную речь. Член политбюро Михаил Сергеевич Соломенцев тем вечером в последний раз видел Брежнева. Они направлялись на праздничный прием в Кремль. Лифт маленький, Соломенцев решил пропустить Брежнева. Но тот предложил:

– Ну что, Миша, поедем наверх?

– Поезжайте вы, Леонид Ильич, я попозже.

– Нет, поехали вместе.

Третьим в лифт вошел охранник. По словам Соломенцева, Леонид Ильич выглядел бодрым и веселым.

Он даже отпустил на праздники лечащего врача, велел ему хорошенько отдохнуть. Вечером уехал в Завидово. Сам не стрелял, но с удовольствием наблюдал, как охотились другие.

Дежурный секретарь Брежнева Олег Алексеевич Захаров 9 ноября в восемь часов занял свой пост в приемной генерального секретаря. Ему позвонил полковник Владимир Медведев, предупредил, что Леонид Ильич приедет в Кремль примерно в полдень и просит, чтобы к его приезду в приемной находился Андропов. Разговор с Медведевым дежурный секретарь немедленно передал Юрию Владимировичу: тот находился в здании ЦК на Старой площади.

Брежнев приехал в Кремль в назначенное время в хорошем настроении и пригласил Андропова в кабинет. После беседы Леонид Ильич обедал, отдыхал. После семи вечера собрался уезжать на дачу.

– В приемной он задержался и попросил меня закурить его любимую сигарету «Новость», – рассказывал Олег Захаров. – Курить ему запретили, и единственное, что он себе позволял после этого, – побыть иногда рядом с теми, кто курит. В этой роли я и оказался в тот день на несколько минут.

Ничто не предвещало внезапной кончины.

Академику Евгению Чазову 10 ноября 1982 года в восемь утра позвонил охранник Брежнева Владимир Собаченков:

– Евгений Иванович, Леониду Ильичу нужна реанимация!

Довольно странно, что в доме тяжелобольного пациента не было постоянного медицинского поста и врача пришлось ждать довольно долго. Леонид Ильич умер во сне. Но если бы у него произошел сердечный приступ или инсульт, то присутствие врачей (или, вернее, их отсутствие) имело бы критически важное значение.

Когда Чазов примчался (раньше, чем карета «скорой помощи»), то увидел, что Брежнев скончался уже несколько часов назад.

Виктория Петровна вставала в восемь утра – в это время ей вводили инсулин. Леонид Ильич лежал на боку, и она решила, что он спит. Когда Собаченков пришел его будить, он обнаружил, что Брежнев умер, и стал, как учили, делать ему массаж сердца. Но уже всё было бесполезно. Леонид Ильич ушел в мир иной во сне, спокойно и без страданий. Такая кончина всегда считалась счастливой.

Академик Чазов задумался не о медицинских проблемах. Перед ним стояла сложная задача: во-первых, как сказать о смерти Леонида Ильича вдове, Виктории Петровне, а во-вторых, кому первому из сильных мира сего доложить о том, что генерального секретаря больше нет?

«Я не исключал, – вспоминает Чазов, – что телефоны прослушиваются и всё, что я скажу, станет через несколько минут достоянием либо председателя КГБ Федорчука, либо министра внутренних дел Щелокова. Я прекрасно понимал, что прежде всего о случившемся нужно информировать Андропова. Он должен, как второй человек в партии и государстве, взять в свои руки дальнейший ход событий».

Решение Чазова было политическим. Кто первый приедет – тот и наследник.

Андропов в этот ранний час еще не добрался до ЦК. Чазов попросил дежурного в его приемной сразу же соединить Юрия Владимировича с дачей Брежнева. Когда Андропов перезвонил, Чазов, ничего не объясняя, попросил его сразу приехать. Юрий Владимирович не задал ни одного вопроса, но сразу понял, что произошло.

Приехав, он повел себя крайне неуверенно.