Читаем Брежнев полностью

– Понимаешь, у партии нет будущего. Она создавалась в условиях строгой конспирации, что было логично для условий царизма. Но когда она стала правящей, она сохранила всю ту структуру полностью. Такая партия не может добиться успеха никогда!

Его вдова профессор Маргарита Максимова вспоминала:

– Нужно понять то поколение. Они прошли войну, с огромным энтузиазмом взялись строить послевоенную жизнь. Они возлагали большие надежды на жизнь. Мне слово «патриот» не очень нравится, какое-то оно неуютное, но Иноземцев такой человек. Было, конечно, и желание сделать карьеру, продвинуться. Но всё отступало на второй план, главное – судьба России. Боль ужасная, переживания – вам не передать, что он испытывал, когда видел происходящее. Он так не вовремя родился. Это была трагедия человека, который себя отдал стране, искал какие-то пути выхода из тупика и увидел, что ничего не получается. Иноземцев страдал от этого…

Николай Николаевич был осторожен, хорошо зная пакостные нравы товарищей по партии. Но и это его не спасло. Академик Иноземцев был персоной, приближенной к Брежневу. Его избрали кандидатом в члены ЦК, а потом и членом ЦК КПСС, сделали депутатом Верховного Совета. Всё это были знаки брежневского благоволения, закреплявшие его высокое положение. Брежнев его чуть ли не единственного в своем окружении называл по имени-отчеству. Но эта приближенность к генеральному секретарю ни от чего не гарантировала.

Иноземцев ставил перед собой наивную задачу – открыть начальству глаза на то, что происходит. Главная работа состояла в том, чтобы давать советы власть имущим. Но к концу семидесятых власть постарела и окостенела. Она перестала слушать своих советчиков.

Иноземцев выступал на пленуме ЦК – говорил о необходимости научно-технического прогресса, пытался объяснить, как обстоят дела в экономике в сравнении с Западом, причем говорил без бумажки. После его выступления помощник генерального едкий Александров сказал ему:

– Николай Николаевич, после вашего выступления стало ясно, что мы стоим перед дилеммой: либо выводить из состава ЦК интеллигенцию, либо делать ЦК интеллигентным.

На Иноземцева писали доносы Брежневу. Доносчики доказывали, что Иноземцев и компания – ревизионисты, не верят в будущую революцию и уверены, что капитализм и дальше будет развиваться. Одно из таких писем Петр Нилович Демичев разослал секретарям ЦК, его изучали в отделе науки у Трапезникова, надеясь найти повод для атаки на Иноземцева. Но помощник генерального Георгий Цуканов списал донос в архив с пометкой «автор не объективен».

К шестидесятилетию Иноземцева Академия наук написала представление в ЦК с просьбой присвоить ему звание Героя Социалистического Труда. Но Трапезников и Зимянин воспротивились. Для знатоков аппаратной интриги это был сигнал: Иноземцев уже не в фаворе.

Брежнев был совсем плох, и с Иноземцевым спешили свести счеты. Начались самые настоящие гонения на институт. Проверки, комиссии, выговоры. Устраивал всё это отдел науки ЦК КПСС, который тихо ненавидел институт и ждал своего часа. Под обвинения подводилась политическая основа. Академиков Иноземцева, Арбатова, Примакова причислили к когорте так называемых ревизионистов. Николай Николаевич фигурировал на Старой площади под кличкой «Кока-кола» с намеком на его проамериканские симпатии.

Однажды явился заведующий сектором из отдела науки ЦК, потребовал собрать дирекцию – то есть руководителей отделов, ведущих сотрудников института. Иноземцев сказал:

– К нам приехал представитель отдела науки. Послушаем.

Ответственный товарищ заранее предупредил:

– Вопросов вы мне не задавайте. Мнение ваше меня сейчас не интересует. А вот вы выслушайте, что отдел науки ЦК партии думает по поводу вашей работы.

И развернул веер претензий идеологического характера, опасных для института. Отдел науки ЦК не мог понять, почему слабо изучается американский империализм? Почему институт защищает разрядку, которая провалилась?

Иноземцева обвиняли в том, что институт неглубоко занимается разоблачением империализма. Не разрабатывает теоретическую базу для борьбы с империализмом. А дает абсолютно антипатриотические, антисоветские рекомендации относительно нашей политики вооружений:

– Ваши записки об ослаблении международной напряженности подрывают нашу обороноспособность. Америка вооружается, а мы хотим себя обезоружить…

Почему аппаратчик вел себя так уверенно, беседуя с членом ЦК? Дело в том, что заведующий экономическим сектором отдела науки Михаил Иванович Волков приходился свояком Константину Устиновичу Черненко (они были женаты на сестрах).

Иноземцева невзлюбил Михаил Васильевич Зимянин, секретарь ЦК по идеологии. Сначала у них были неплохие отношения, оба раньше работали в «Правде», были на «ты». Иноземцев поссорился с Зимяниным, когда тот потребовал провести нужных людей в Академию наук:

– Сейчас выборы. Так ты обеспечь, чтобы такой-то прошел в академики.

Но называл такие одиозные имена, что просить за них Иноземцев никак не мог. Он честно ответил Зимянину: